ФИО: Бондаренко Светлана Анатольевна

Год рождения: 1973

Место рождения и возрастания: Саратовская обл., Татищевский район, с. Ягодная поляна

Образование: среднее специальное

Место проживания в настоящее время: г. Саратов

Дата записи интервью: 21.09.2025

Беседу проводил Бирюков Матвей Сергеевич, студент Саратовской духовной семинарии.

Расскажите, пожалуйста, о Вашей семье, Вашем детстве и юности. Были ли Ваши родители или другие члены семьи верующими?

Верующими были, особенно бабушки, прабабушки, дедушка. Семья у нас, моя родная семья, большая: мать, отец и нас шестеро детей.

Когда и где Вы приняли крещение?

Крестили меня в детстве. Я была ребёнком, и я очень сильно заболела. И мать моего отца предложила отцу покрестить меня на дому. Рядом с ней жила бабушка, старая очень, ей было 90 с чем-то лет. И моя бабушка с разрешения отца взяла меня и отвела к этой бабушке. Эта бабушка меня крестила на дому. А потом, намного позже, мне было лет уже 17 – 18, когда крестили моего крестника в Свято-Троицком кафедральном соборе[1], там спросили (раньше было всё проще было намного), крещена ли я. Я рассказала, что была крещена бабушкой, и батюшка разрешил нам креститься вместе. Нас поставили в большой полукруг, огромный. Там было очень много народу, среди них были разновозрастные люди: и дети, и взрослые, и дедушки. Было много человек, это я точно помню.

Были ли дома у родителей, у бабушек, дедушек предметы религиозного обихода, религиозная литература, Священное Писание, молитвослов, иконы?

Иконы были у бабушек у всех. У бабушки моей по материнской линии было благословение на свадьбу — четырёхчастная маленькая икона, она до сих пор находится в этом доме. У другой бабушки, по отцовой линии, было уже побольше икон. У неё была «Троеручица» и в другой комнате ещё иконы, была ещё Библия, но я её не видела. Были и молитвословы. Вот из этих молитвословов, когда приезжали внуки бабушки моей, мои двоюродные братья, она просила их всё время переписывать «Живый в помощи» в дорогу. Они переписывали на обычные тетрадные листки и брали с собой, как просила бабушка. Она постилась и молилась, вставала очень рано и очень много она трудилась.

А какой была молитвенная практика в Вашей семье?

В нашей семье не было молитвенной практики. Верили, но было это под запретом. То, что Бог есть, и мать, и отец верили. Церкви не было, в церковь не ходили, жили, как все. Не было разговоров про Церковь. На Крещение, это под девятнадцатое в ночь, набирали обычной воды в банку, и эта вода сохранялась. Потом, когда приходила Пасха, как и все, красили яйца, куличи пекли и ходили именно на Пасху христосоваться с деревенскими односельчанами, устраивали гуляния.

Те молитвы, которые переписывались у бабушки, знала и моя мать. Она три молитвы точно знала: «Да воскреснет Бог», «Живый в помощи» и «Богородице Дево, радуйся». Этими молитвами её родители благословили в дорогу и на замужество, и когда она уезжала, бабушка по материнской линии благословила её тоже.

Моя бабушка ходила, пела по покойникам. У неё был нежный красивый голос, и она много молитв знала. У них в деревне тоже не было церкви.

Расскажите о Ваших встречах с церковным миром. Где, при каких обстоятельствах проходили эти встречи, какое впечатление производила на Вас в детстве, отрочестве церковь, если Вы бывали в ней, и всё церковное? Если Вам приходилось в детстве бывать когда-нибудь в храме, что Вы испытывали?

В первый раз я была в храме, получается, что на своё же крещение. После крещения с чувством благодати, радости, с духовной радостью я вышла из храма. Там большая старина. Сейчас реставрировали Троицкий собор, тогда он немножко другой был, и иконы тоже реставрировали, всё по-другому было. Благодать большая была. С чувством радости я ушла оттуда.

Приобретали ли Вы самостоятельно религиозную литературу, может, переписывали, перепечатывали?

Ну, это я уже постарше была. Намного старше, я уже взрослая была и постепенно начинала читать литературу. Простые, первые книги — «Закон Божий», потом было житие преподобного Серафима Саровского. Я его полностью впоследствии перечитала, и вот через житие Серафима Саровского я, по сути, пришла в храм. И моя церковная жизнь началась со знакомства с Серафимом Саровским. Первые службы, которые я уже сознательно отстояла, были в храме Серафима Саровского[2].

Были ли среди Ваших знакомых священнослужители или люди, о которых Вы точно знали, что они посещают храм? Какое впечатление они на Вас производили? Исповедовали ли они веру открыто?

Среди знакомых была подруга матери, когда я ещё была ученицей, она уехала рано из деревни в Саратов. Она была богомольная женщина. И вот она трудилась свечницей, кажется, в Покровском храме[3]. Я знала, что она — богомольная женщина, но мы никогда не общались с ней, она к матери изредка приезжала. Из священства я никого не знала. Первые шаги, первое знакомство прошло в храме Серафима Саровского.

Приходилось ли Вам или Вашим знакомым сталкиваться с давлением властей, общества в связи с религиозными убеждениями? Если да, то при каких обстоятельствах, например, крещение ребёнка или ношение нательного креста?

Когда я училась в школе, не разрешали открыто крестить детей. Другая материна подруга с мужем возила дочку — она на два года младше меня — крестить в Балашов. Другие тоже по другим местам возили, но это было всё сокрыто от всех, чтобы никто не знал, чтобы детей не травмировали. Всё это было сделано тихо, не открыто.

Показывали ли Вы свою религиозность в школе? Были ли в Вашем классе верующие, кроме Вас?

Когда меня покрестила бабушка на дому, я надела крестик с ниточкой и стала ходить с этим крестиком в школу, на уроки. И сзади меня сидела моя же подружка. Она говорит: «О, крестик на себя нацепила!» Вроде как, «зачем это?» Но она до сих пор так к религиозности относится.

Как Вы относились к антирелигиозной кампании, пропаганде научного атеизма? Какие проявления антицерковной пропаганды вам запомнились и почему?

В школе нам на уроках рассказывали о Боге, но всё это рассказывали с рассуждением. И до конца не отрицали, и не заставляли уверовать. Один одноклассник, Валерка, у него на всё было своё мнение, на классном часе сказал: «Ещё никто не доказал, что Бог есть, но и никто не доказал, что Его нету». И я считаю, что он прав. Не совсем навязывая, относительно осторожно они всё это делали. Причём урок проводила женщина, которая была верующая, она мама моей подружки была. И у неё была Библия, я не знаю, молилась она или нет. Вот именно она нам приходила и преподавала этот урок.

Замечали ли Вы присутствие Церкви в общественной и частной жизни? Были ли заметны большие церковные праздники: Рождество, Пасха?

У нас храмов не было, и знакомства такого не было с праздниками. Когда был большой праздник, мать мне не разрешала работу никакую делать по дому, это я точно помню. В эти дни она говорит: «Нет, ничего не трогай, не мой, не стирай — нельзя».

Имели ли Вы какое-то представление о церковной иерархии? Знали ли Вы, например, кто является патриархом, архиереем?

Начиная с Алексия Второго знали.

Имели ли место отпевания, крестины, венчания в семьях Ваших родных и знакомых?

Открыто не было. Если кто-то в то время, когда я была ребёнком, умирал, то на отпевание старшие, дяденьки, тётеньки наши, ездили в Свято-Троицкий храм, заказывали там, и привозили земельку.

Интересовались ли Вы церковным искусством: иконописью, церковной архитектурой, музыкой? Посещали ли выставки, концерты, памятники церковного зодчества?

Нас возили в Радищевский музей, когда мне лет 15, наверное, было, и там очень много было старины и очень много было статуэток Иисуса Христа сидящего, много старинных икон там было. Это я видела, это я запомнила, единственный вот этот момент был. И плюс дома иконочки простые были. Одна икона была с фотографии, и я хотела её разрисовать, украсить фломастерами, мне мать строго запретила: «Это дело делать нельзя, потому что это икона, святыня».

Посещали ли Вы в качестве туриста или паломника святые места: действующие или закрытые монастыри, храмы, святые источники, места захоронений, почитаемых в народе подвижников?

Это уже в более старшем возрасте было. Я сама начала ездить, мне сказали о захоронении епископа Вениамина, епископа Досифея, рядом монахини Марии[4], и ещё другие там есть захоронения, очень много захоронений священников.

Есть ещё место погребения — общая могила[5], там захоронены убиенные, и среди них не только были христиане, которые не отказались от веры, но и иноверцы, и они были вместе расстреляны, закопаны в одну могилу. И среди этих могил недалеко была захоронена монахиня Агафья (Суворова)[6]. Ей было сто с чем-то лет, и она пешком посещала Иерусалим на поклонение святыням.

Нас возили в своё время в Тамбов, к мощам Питирима Тамбовского, к Тихону Задонскому мы ездили, посещали. Мне очень понравилась одна беседа с монахиней, там был закрытый храм, нам его открыли. Уже начали реставрацию этого храма – огромное красное кирпичное здание, окон нет, пролёты, летают птицы. Алтарь был ещё просто перегорожен, но службы уже у них шли.  И матушка Сергия, монахиня старенькая, начала с нами беседу. Она проводила с людьми беседы, давала наставления, советы. У меня дача была, и просто пробежала в голове мысль: сажать или не сажать?.. Далеко дача была. И среди беседы вдруг она рассказывает: «Вышел один сеятель, подумал, сажать или не сажать, рукой махнул, не стал. Вышел другой сеятель, взял и посеял, и сенью собрал большой урожай». Вот так притчей она рассказала. Я приехала и поняла, что сажать надо. Много она историй рассказывала, как при детях расстреливали людей. Были ямы глубокие, и очень много народу расстреливали и живыми скидывали в яму, а там стояли дети и всё видели, эта яма шевелилась, и их закапывали.

Приходилось ли Вам слушать передачи иностранных радиостанций на религиозные темы? Насколько регулярно?

Нет, не приходилось. Но у нас в деревне было наподобие секты, и они ходили каждое воскресенье слушали вот это радиовещание иностранное. У них человек 10 было, чуть побольше 10, и они всё время это слушали, я это знала ребёнком ещё тогда. Они иконы все пособирали – и кто куда дели. У них нельзя было иконы дома держать. Вот у одного из свояков-родственников иконы на крыше частного дома были. Ещё один момент. Я приходила к бабушке, к отцовой матери, а к ней приехал старший внук, двоюродный мой брат, с женой. И не знаю, какими путями, попался журнал «Наука и религия», в этом журнале было описано стояние Зои. И вот эту историю я с детства знаю, потому что бабушка это рассказала и нам, и внуку своему первенцу с женой. Довольно-таки страшная история, страшный рассказ, но он у меня хорошо отложился в голове.

Каково Ваше представление о положении Церкви в Советском Союзе? Знали ли Вы о закрытии храмов, о репрессиях в отношении верующих? Когда, на Ваш взгляд, стало безопасно ходить в церковь?

Ну, всё довольно-таки строго было, и гонения были. Но ближе к 1990-м годам разрешили открывать храмы, чтобы шла молитва, вот тогда и постепенно стали ходить в храмы. Но с осторожностью всё равно.

Благодарю Вас за интервью.

[1] Свято-Троицкий кафедральный собор — старейший храм Саратовской митрополии. Находится на Музейной площади в Волжском районе города Саратова.

[2] Архиерейское подворье. Храм прп. Серафима Саровского г. Саратова.

[3] Покровский храм г. Саратова «на горах».

[4] Все три упомянутые захоронения находились рядом на Воскресенском кладбище г. Саратова. Епископ Саратовский и Балашовский Вениамин (Милов) (1887 – 1955), архиепископ Саратовский и Петровский Досифей (Протопопов) (1866 – 1942). Инокиня Мария (Карпова) (1869 – 1946), насельница балашовского Покровского женского монастыря. В 1930-е годы переехала в Саратов, жила в семье племянника и скончалась 11 февраля 1946 года. В декабре 2023 года состоялось перезахоронение: останки обоих архиереев перенесли в усыпальницу нижнего Успенского храма Свято-Троицкого кафедрального собора Саратова. Но долгое время — вплоть до этого времени — верующие молились именно у могил на кладбище.

[5] Братская могила на Воскресенском кладбище Саратова – захоронение, которое саратовцы называют «могила пятерых убиенных» или «могила с рельсовым крестом». Здесь покоятся люди, казнённые в сентябре–октябре 1919 года как заложники после покушений на В. И. Ленина и В. М. Загорского: епископ Вольский Герман (Косолапов), настоятель Свято-Троицкого собора протоиерей Геннадий Махровский, клирик Крестовоздвиженского храма (так называемой Казачьей церкви) иерей Олимп Диаконов, настоятель Свято-Серафимовской церкви протоиерей Михаил Платонов, настоятель Свято-Митрофаниевского храма протоиерей Андрей Шанский. Вместе с ними в той же братской могиле захоронены ещё минимум 42 мирянина. Среди них — председатель саратовского отделения Союза Михаила Архангела Валериан Спиридонович Гришин, председатель саратовского отделения Союза русского народа Григорий Иванович Карпенко, генералы Иван Алексеевич Бирюков, Андрей Викторович Винтер, Владимир Платонович Врангель, князья Павел Дмитриевич Львов и Михаил Львович Голицын. Долгое время имена и точное число погребённых были неизвестны. В 1998 году удалось установить личности казнённых и даты их гибели. Позже, в 1999 году, постановлением прокуратуры Саратовской области эти люди были реабилитированы. А в 2006 году Священный Синод Русской Православной Церкви причислил епископа Германа и иерея Михаила Платонова к лику святых новомучеников и исповедников Российских. Изначально могилу отметили простым крестом из перекрещенных рельсов. По преданию, его установили в знак покаяния после того, как, по слухам, произошло посмертное явление убиенных священнослужителей одному из людей, который ранее донёс в ЧК о поминовении императора в храме. Даже в годы советской власти у этой могилы тайно, а иногда и открыто, служили панихиды.

[6] Суворова, Агафья, или Агриппина Ильинична (1804, 1810 либо 1830 – 11 декабря 1944 или 5 августа 1956) православная монахиня, возможно, Саратовского Крестовоздвиженского женского монастыря. По неофициальным данным прожила 146 лет. По другим данным прожила 114 лет. Похоронена монахиня на Воскресенском кладбище Саратова.