Летом на каникулах, с самого рождения практически, мы обязательно навещали и папиных родителей, и маминых всех родственников, мы ездили в Тогур, и однажды я даже жила полгода в Тогуре. Мне было 5 лет, потом уже 6, и я была свидетелем того, как все мои родственники были вовлечены в церковную жизнь, как они отмечали все двунадесятые праздники, как постились во время поста. Обязательно все мои старшие родственники в Тогуре при входе в дом к любому человеку молились на красный угол. У всех там стояли иконы. У моей бабушки была очень красивая икона в серебряном окладе, которую ей передала её крёстная, а той – моя прабабушка, баба Катя.
92
0
Подробнее
Миряне
Никуляк Виталий Всеволодович
Мы пели, я был ещё атеистом. Когда я ещё в институте культуры учился, меня друг звал туда петь, он там регентовал. Я решил спросить разрешения, а то ещё отчислят. Пошёл к атеисту-педагогу, говорю: «Меня в церкви просят попеть. Можно?» Он говорит: «Вы что?! Мы Вас отчислим из института культуры, если Вы туда пойдёте петь!» Я тогда не пошёл. Это уже потом, в 1980-е годы, в первый раз я столкнулся с красотой православной веры, с песнопениями, службами. Именно с красотой служения. Тогда я ещё мало что понимал, да и сейчас многого не понимаю. Тогда всё было для меня очень необычно. Мне тогда нравилось петь, и очень красиво всё это было. Слава Тебе, Господи!
237
0
Подробнее
Миряне
Лапшина Зоя Степановна
Когда мы подросли, то знали, что мама, отправляя нас из дому, каждому давала молитву «Живый в помощи». Своей рукой писала на листочке, сворачивала и давала. Когда братья уходили в армию, когда я поехала поступать в университет, она давала нам эту молитву. Мы знали, что мама отпускает из дома только с молитвой. Мы переписывали эту молитву и «Отче наш». «Отче наш» тоже мама читала, знала наизусть, но мы не читали.
191
0
Подробнее
Миряне
Сумина Татьяна Ивановна
Дедушку расстреляли. В те времена, в 1920-е годы, их всю семью из дома выгнали, мамину семью. Дедушку забрали, а мама тогда ещё маленькая была, на стульчике сидела. – «И помню, – говорит, – как я им руки кусала». И всю жизнь помнила, как выбросили всех на улицу. Одиннадцать человек детей выбросили! Брата старшего посадили, расстреляли потом. Отца расстреляли. Они спустились в погреб, там брат, помладше который, разжёг костёр, и вот над этим костром грелись. Травку ели, из лебеды суп варили. Маленькие дети все умерли. А потом, когда уже прошло сколько-то времени, маме кто-то сказал: «Ты напиши, узнай, где Ефим, где брат, где папа наш». Она написала письмо, а ей пришёл ответ на тоненькой папиросной бумажечке, тогда были такие: «Если будешь спрашивать, пойдёшь туда же». Мама никогда не вступала ни в пионеры, никуда. Вела жизнь очень строгую.
494
0
Подробнее
Сестры Пюхтицкого Успенского монастыря. 1956 г.
Схиигумен Савва Остапенко. 1970-е годы
Пасха 1968 с. Домодедово
Свящ. Андрей Голдобин
Свято-Троицкий собор. Саратов. Фото 1940-х годов из архива Д. Щербины.
Детская молитва у святого источника. Фото 1990 года из архива Д. Щербины.
Домашняя молитва. Фото 1960-х годов из архива Д. Щербины.