ФИО: Бусыгин Владимир Николаевич

Год рождения: 1941

Место рождения и возрастания: Туркменская ССР, г. Керки 

Социальное происхождение: из семьи рабочих  

Образование: высшее, кандидат сельскохозяйственных наук, селекционер-растениевод

Место проживания в настоящее время: Московская область, д. Цибино

Дата записи интервью: 30.04.2026 г.

Беседу проводил Белый Елисей, студент Николо-Угрешской духовной семинарии.

Ответственный по проекту от семинарии: помощник проректора по научной работе, специалист по УМР Феоктистов Г.А.

ВЛАДИМИР БУСЫГИН:

Нательный крест в стране безбожия

Добрый день, Владимир Николаевич. Расскажите, пожалуйста, о Вашей семье.

Родился я в Туркменской ССР, в городе Керки. Закончил Одесский сельскохозяйственный институт, кандидат сельскохозяйственных наук, селекционер. Из семьи простых рабочих. Отец мой – Бусыгин Николай Петрович – в 1941 году был призван в армию, а в 1942 погиб на фронте под Смоленском, у деревни Абажурной. Мама – Бусыгина Анастасия Степановна – осталась вдовой с тремя маленькими детьми: Петром, Аполлинарием и мной. Родом она из Марийской АССР, деревни Овечкино. Зимой 1941 года наша семья в таком составе переезжала из Туркмении. До весны 1942 года скитались по деревням. В то время случилось настоящее чудо: мы влились в семью моей родной тёти, сестры мамы – Суворовой Галины Степановны. Она была замужем за Василием Ивановичем – по тем временам учёным человеком, имел семь классов образования. Он работал в органах государственной безопасности, в НКВД. Куда его посылали на освобождённую от немцев территорию, туда отправлялась и наша семья. Через некоторое время ему выделили двухкомнатную квартиру. Представьте: их было четверо (дядя, тётя, бабушка, дочь) и нас четверо. Это было в освобождённом Днепропетровске, а конечной точкой нашего жития-бытия стал город Измаил на Украине.

А вера, религия в семье как-то присутствовала? Время-то советское, антирелигиозное.

Поскольку это была семья комитетчика, ни о какой религии речи и быть не могло. Хотя все были крещёные, но нательных крестов никто не носил, икон в квартире не было, молитвы не читали. Хотя… Подождите, припоминаю: бабушка Татьяна Тимофеевна скрытно рано утром что-то в углу шептала. Точно, точно – это была молитва.

Вы затронули тему бабушкиной молитвы. Тронула ли она Ваше сердце?

Бабушка рассказывала, когда мы до войны жили в Туркмении, откуда я родом, храмы в республике можно было пересчитать по пальцам. Православные решали эту проблему так: привозили священника, он и крестил людей по месту жительства. Меня батюшка крестил в реке Амударья. Мне тогда было восемь месяцев. Знаете, я всегда чувствовал силы, особенно после пятилетнего возраста, что за меня кто-то молится. Это, конечно, была моя бабушка. Представьте: слышать, как мама при лунном свете, когда электричества не было, пересказывала на память отцовские с фронта письма. Это был послевоенный 1947 год. Всеобщий голод, разруха… Сами понимаете. Без внутренней молитвы нельзя было жить. Рядом с нашим домом находилось два храма: старообрядческий и православный. Как только начинали звонить колокола, я мгновенно бежал навстречу звону. Это был мой самый любимый православный храм.

Как же Вы, такой маленький, в храм бегали?

Да, да! Представьте, мне нравилось всё: служба, крестный ход. Особенно любил колокольню. Местный звонарь меня хорошо знал и разрешал пройти на колокольню. При звоне колоколов мне казалось, что я нахожусь в каком-то незабываемом полёте. Радости не было предела! После богослужения, когда я прибегал домой, облачался в накидку и брал в руки что-то увесистое, подразумевая под ним кадило. Я постоянно проговаривал на ходу возгласы: «Господу помолимся», «Господи, помилуй». В ту пору ничего другого не знал, да и про смысл, конечно, тоже.

Есть ли какая-нибудь история из жизни, связанная с помощью свыше?

Да. В том же году я с мамой поехал в командировку: она перегоняла сто голов крупного рогатого скота на другой объект, в ста километрах от нас. В пути под солнцепёком я устал и уснул у телеги, а мама обнаружила в степи колодец, построенный немцами. Стены колодца выложены были булыжником. Над колодцем располагалось огромное колесо со ступеньками, а рядом с ними крепились ковши: когда колесо бежало по ступенькам, ковши черпали воду, и вода подавалась по желобу в корыто. Так при набирании воды она поскользнулась, упала в колодец и оказалась в холодной воде. Во всей округе – никого… Сколько мама пробыла в такой ситуации – она не помнит. Выбившись из последних сил, она взмолилась к Матери Божией: «Матерь Божия, Царица Небесная, ради сына моего Владимира помоги мне выбраться…». После этого мама вдруг увидела спустившееся по стенке колодца лопушистое растение с крупными листьями и стеблем, которое тянулось к её ноге. Она из последних сил метнулась к этому растению и укрепилась за него. Какая-то мощная сила её выбросила из колодца. Мама возблагодарила Бога с Пресвятой Богородицей и попросила указать ей путь, от усталости она уснула. Во сне она увидела, что кругом сочная зелень, яркие цветы, да ещё и птицы поют. Мама подумала, что уже попала в рай. И вдруг из её глаз полились слёзы прямо ручьём. Далее она увидела голую степь, скотину в разных местах, лошадь и меня, спящего под телегой. Вот такое незабываемое чудо!

Удивительно. Господь и Богородица помогает каждому, кто к Ним обращается. Ещё такой вопрос – помните, как у Вас появилась первая книга о вере, ведь в советское время их достать было трудно?

Первую религиозную книгу я приобрёл только на республиканском совещании в городе Саратове. Эта книга называлась «Отец Арсений», она до сих пор у меня хранится. Конечно, в советское время трудно было встретить и приобрести такое. Сейчас только успевай покупать и читать.

Особый поворот моей жизни в сторону веры наступил, когда я закончил аспирантуру и был направлен в хозяйство, подчинённое Министерству обороны, в качестве управляющего отделением. Это был 1984 год. На его территории находился храм в честь Владимирской иконы Божией Матери, построенный ещё во времена Оболенских (это старинный дворянский род), недалеко от их усадьбы. В советское время храм, земля и вся территория усадьбы были использованы для хозяйственных нужд. Слава Богу, что настало время, когда начали возвращать храмы Русской Православной Церкви. В этот момент я и познакомился с отцом Михаилом Лебедевым[1]. Это моё первое знакомство со священником. Со временем восстановленный храм принял своё величие и красоту, был наполнен прихожанами. Отец Михаил и нас венчал с супругой, крестил внуков, долгое время мы дружили семьями.

А как Вам удалось быть верующим и партийным человеком одновременно? Ведь это было очень опасно.

Всю советскую школу я прошёл от начала до конца. Это был приём в октябрята, в пионеры, комсомол и партию. Чтобы куда-то пойти учиться, трудиться, служить в армии, осуществлять поездки за рубеж, включая социалистические страны, нужны были характеристики той или иной организации, без этого никуда. Они выдавались только их членам. Конечно, ни о каком посещении храмов, крещении детей, венчании, отпевании, ношении нательных крестов не могло быть и речи…

А как же дети, когда Вам удалось их крестить?

Случилось это в 1974 году, когда меня утвердили на должность заведующего организационным отделением городского комитета партии. Старшему сыну Игорю было 9 лет, а младшему Андрею — 6 лет, они были некрещёными. Этот вопрос был поднят в семье, и вспомнили, что у наших друзей-москвичей тоже дети некрещёные. Вечером того же дня направился к прихожанке, бабе Насте. С ней и договорились, чтобы без родительского присутствия и паспортных данных батюшка покрестил детей. Так и свершилось.

Вспоминается, как во время Пасхальных шествий возле храмов стояли дружинники с красными повязками. Они-то и вылавливали учеников, отстраняли от крестных ходов, у других спрашивали фамилии, чтобы зафиксировать это в школьных характеристиках.

Никогда не забуду, что в школах проводились беседы на антирелигиозные темы, а в высших учебных заведениях даже был введён предмет — научный атеизм. Если студент пропускал лекции или семинарские занятия по нему, то его администрация факультета могла внести в список нарушителей, даже лишали стипендии. В этом плане нам повезло. Преподаватель не вёл учёта посещаемости студентов.

Таким образом, присутствие Церкви в личной и в общественной жизни практически полностью отсутствовало. Молодое поколение не имело представления о церковной иерархии, праздниках, богослужениях, жизни святых. Все запрещалось: посещать храмы, бывать на богослужениях, проводить крещения, венчания, отпевания. Несмотря на вышесказанное в моей семье всё проводилось с большой осторожностью и очень секретно, но не стоит забывать, что самый главный символ православного человека – крестик, который я вместо цепочки прикалывал булавкой к майке. Моё спасение в стране безбожия.

Что Вы можете сказать про посещение паломнических мест? Были ли известны Вам случаи закрытия храмов, репрессий?

Святые места я посещал после 1990 года, когда добровольно написал заявление о выходе из рядов коммунистической партии Советского Союза. Это важный период в моей жизни по пути к Православию. До выхода на пенсию посчастливилось принять участие в восстановлении двух православных храмов, в качестве алтарника помогал батюшке в проведении служб. На клиросе был чтецом и певчим. Такая церковно-приходская жизнь длилась 10 лет, до 2001 года. За это время удалось познакомиться с московским священством, к примеру, с протоиереем Артемием Владимировым[2], тогда настоятелем храма Всех святых в Красном селе, с монахиней – матушкой Зоей. Это произошло на территории храма, где был старый плодовый сад. Его сажали бойцы-москвичи, уходя на фронт. Так я познакомился и получил благословение от отца Артемия возрождать этот сад. Без помощи прихожан, учащихся школы, военного училища не обошлось.  В летнее время батюшка благословлял меня на поездку в Рязанскую область в село Константиново, в православный детский спортивный лагерь, принадлежавший храму Всех святых. Там участвовал в организационных моментах, проводил экскурсионные поездки и благоустраивал территорию лагеря.

С 2006 года попал в Николо-Угрешскую духовную семинарию мужского монастыря промыслительным образом. На её базе организовывались трёхгодичные православные курсы «Сокровенный мир Православия». По благословению владыки Вениамина (Зарицкого), митрополита Оренбургского и Саракташского, был назначен старостой курсов и по совместительству старшим дежурным вахтёром в студенческом общежитии, где посчастливилось потрудиться целых 19 лет.

Что касается слухов о закрытии храмов, репрессиях по отношению к верующим, то что-то слышал об этом. Дело было в довоенный период, но война всех людей объединила верой в Бога. Вопрос стоял жизни и смерти. Нацизм надо было разбить и сохранить государство, что и было сделано с Божией помощью отцами, матерями, дедушками, бабушками, старшими братьями и сёстрами.

Владимир Николаевич, сердечно благодарим Вас!

[1] Протоиерей Михаил Лебедев, клирик храма святых апостолов Петра и Павла в посёлке Малаховка (Люберецкое благочиние).

[2] Протоиерей Артемий Владимиров, настоятель храма Живоначальной Троицы на Шаболовке в Москве, известный проповедник, педагог, писатель, член Союза писателей России.