Беседа-интервью с потомками генерал-майора А. И. Беляева, Председателя приходского совета храма Спаса Преображения на Большой Спасской улице в Москве (1919-1932)

Вступительное слово к беседе-интервью

Морозов А., иерей, Морозова О. Н.

300-летняя история московского храма Преображения Господня, что в Спасской, в разные эпохи вобрала в себя целый сонм явленных и не явленных миру святых. Особенно это относится к периоду церковных гонений и гражданской войны начала XX века, когда сам храм претерпел разорение и разрушение, разделив участь служивших в нём новомучеников. Уцелевшие архивы открывают нам их имена, нравственный подвиг и свидетельства святости, в то же время наиболее драгоценными для нашего назидания становятся бережные воспоминания их близких и родственников, их живое слово.

Интервью-беседа с правнучками генерал-майора Александра Ивановича Беляева Ириной Вадимовной Казуниной (профессор, кандидат педагогических наук, заслуженный деятель искусств, директор Музыкального училища эстрадного и джазового искусства РАМ им. Гнесиных,) и Ольгой Вадимовной Соколовой (доцент университета им. Баумана, кандидат технических наук)представляет собой уникальное свидетельство о жизни и судьбе человека, чей путь стал примером верности долгу, Отечеству и вере в непростые годы российской истории.

В центре беседы — личность генерала Беляева, сочетавшая в себе, казалось бы, несочетаемое: высокое воинское звание в царской армии, генеральский чин в Русской армии при Временном правительстве и служба в Красной Армии после Октябрьской революции, совмещённая с самоотверженным служением Церкви в качестве Председателя приходского совета храма Спаса Преображения на Большой Спасской улице. Выбор Александра Ивановича служить Отечеству в рядах РККА объясняется не политическими убеждениями, а глубоким чувством патриотизма и долга перед Россией, какой бы строй она ни обрела (Илл. 3).

Особое внимание уделяется беспримерному мужеству Александра Ивановича в годы гонений на Церковь и верность Святейшему Патриарху Московскому и всея России Тихону, духовные и дружественные отношения с которым были у генерала и его сына Алексея. На допросах 1937 года староста-генерал проявил стойкость и жертвенность, отказавшись назвать имена священнослужителей, дабы не усугублять их участь, и приняв мученическую смерть с достоинством истинного христианина.

Интервью раскрывает и семейную память: несмотря на то, что в семье о многих трагических событиях предпочитали молчать, уважение и почитание личности генерала передавались из поколения в поколение. Сегодня его потомки делятся фрагментами воспоминаний, которые, вкупе с архивными документами, позволяют восстановить образ человека высокой нравственности и силы духа.

Важной темой становится и современное почитание Александра Ивановича: прихожане возрождающейся Спасской общины чтят его память, молятся ему как угоднику Божию и изучают материалы для возможного прославления в лике святых Русской Православной Церкви. Его жизнь, наполненная служением, верностью и жертвой, продолжает вдохновлять тех, кто стремится сохранить историческую память и духовное наследие России.

Краткая историческая справка о генерал-майоре А. И. Беляеве

«Гражданин своего Отечества»[1]

Морозов А., иерей

А. И. Беляев родился в 1875 году в Костроме в мещанской семье. Окончил семь классов Костромской гимназии, вступил рядовым в 140 пехотный Зарайский полк. Продолжил обучение в Казанском пехотном юнкерском училище, совмещая военную службу и учёбу, получил офицерское звание и был причислен к дворянскому сословию. Закончил Николаевскую академию Генерального штаба. В 1904 года причислен к Генеральному штабу в звании штабс-капитана. В русско-японскую войну 1904-1905 гг. А. И. Беляев находился в походах, в составе действующих войск в Маньчжурии. В составе штаба IV армии участвовал в 1914 г. в военном походе против Австрии и Германии, отличился в боях под Люблином, был героем известной Лодзинской операции. Имел награды: ордена Св. Станислава 2-й степени с мечами и 3-й степени, орден Св. Анны 2-й степени с мечами, орден Св. Анны 3-й степени с мечами и бантом, ордена Св. Владимира 3-й степени с мечами и 4-й степени с мечами и бантом, Георгиевское оружие. Удостоился личного общения с Императором Николаем II и Наследником престола[2].

После Февральской революции, при Временном правительстве, приказом по армии от 2 апреля 1917 года А. И. Беляев был произведён в генерал-майоры. Несмотря ни на что, оставался в старой армии до конца её существования.

За день до заключения советской делегацией перемирия с Германией и её союзниками, 23 ноября 1917 года генерал-майор Беляев ушёл в отставку по состоянию здоровья с назначением в резерв при штабе Киевского военного округа. С мая 1918 года А. И. Беляев стал работать во Всероссийской Чрезвычайной Эвакуационной Комиссии (Всероком), проводящей эвакуацию военных и других грузов под угрозой оккупации территорий германскими войсками. Когда Всероком была упразднена, А. И. Беляев, как и другие офицеры царской армии, вступил в Рабоче-Крестьянскую Красную Армию (РККА), был зачислен в Главное управление Всеобщего военного обучения и формирования резервных частей Всероссийского Главного штаба (Всеобуч), главной задачей которого была допризывная подготовка молодёжи[3].

В 1921 – 1922 годах А. И. Беляев занимал должность помощника по военной части главного начальника Всевобуча и Главной инспекции милиционных войск Н. И. Подвойского. С лета 1922 года А. И. Беляев – старший инспектор Главного Управления Всевобуча, занимал должность для особых поручений в Центральном управлении по военной подготовке трудящихся, помощника начальника Управления. В 1926 г. уволен в запас.

Весь период службы в РККА Александр Иванович был председателем приходского совета храма Спаса Преображения на Большой Спасской улице Москвы, находился в общении с духовенством и Патриархом Тихоном. После увольнения из РККА Александр Иванович все силы отдал Спасскому храму, продолжая исполнять должность церковного старосты и Председателя приходского совета в период гонений на Церковь. В сентябре 1937 года Александр Иванович Беляев был арестован по доносу, а 21 октября расстрелян на Бутовском полигоне. Реабилитирован 30 июня 1989 года[4].

Беседа-интервью c родственниками генерал-майора А. И. Беляева

ФИО: Ирина Вадимовна Казунина

Год рождения: 1949

Место рождения и возрастания: г. Москва

Социальное происхождение: из семьи служащих

Образование: высшее

Место проживания в настоящее время: г. Москва

ФИО: Соколова Ольга Вадимовна

Год рождения: 1955

Место рождения и возрастания: г. Москва

Социальное происхождение: из семьи служащих

Образование: кандидат наук

Место проживания в настоящее время: г. Москва

Дата записи интервью: 15 мая 2025 г.

Беседу подготовили и провели:

иерей Александр Морозов, магистр богословия, соискатель степени кандидата теологии на кафедре истории Московской духовной академии.

Тема исследования: История храма Спаса Преображения, что в Спасской слободе Москвы; Ольга Николаевна Морозова, историк; Культурно-исторический центр «Спасская слобода города Москвы».

Иерей Александр: Ольга Вадимовна, расскажите, пожалуйста, о вашей родственной линии по отношению к семье генерала Александра Ивановича Беляева.

Соколова Ольга Вадимовна: Александр Иванович — это наш прадед. Мы, к сожалению, никак не могли застать его при жизни. Но мы слышали от наших родителей, от бабушки [дочь А. И. Беляева, Ольга Александровна Вердеревская], в основном, и от дяди Лёши — Алексея Александровича, это младший сын Александра Ивановича. К сожалению, немногое дошло до нас, но мы очень хорошо знали, естественно, нашу бабушку, которая нас воспитала, и дядю Лёшу, который практически с нами жил. Это были очень интересные люди, много пережившие, которые очень много нам дали.

К сожалению, о прадеде мы не можем много рассказать, но мы точно знали, что он был связан с Церковью, был связан с Патриархом Тихоном.

Иерей Александр: В 1920-х годах семья генерала Беляева жила на Большой Спасской улице. Рассказывали ли Вам о жизни на этой улице, о Спасском храме?

Соколова Ольга Вадимовна: О Спасском храме — нет. О квартире рассказывали. Это была очень большая квартира. Бабушка привела подружку, которой некуда было деться — это моя будущая крёстная, дочь священника. Её семья жила в Раменском районе, отец был настоятелем в церкви. Гонения были тогда, церковь закрыли, я не знаю, что с отцом случилось, но бабушка приютила её. Они были очень воцерковленные, это точно. Дядя Лёша [Алексей Александрович, прим.] тоже привёл туда какого-то мальчика, и он с ними жил. Так было принято, видимо. Были родственники на Большой Спасской, Кошелевы, мы к ним в гости ходили. Все на одной улице жили…

Казунина Ирина Вадимовна: Это вообще был наш район. Я родилась на Мещанской в доме Вердеревских, ходила в музыкальную школу в Докучаевом переулке, так что мы всё время там были.

Соколова Ольга Вадимовна: Мы-то жили на Мещанской.Я вспомнила сейчас Вердеревских. У нас другой прадед был членом Московской думы. В роддоме, где мы родились, все его помнили, потому что он был педиатр. Всё на этом месте завязано. В доме, где мы жили, где дядя Лёша с нами жил, сейчас музей Серебряного века. Младшая сестра нашего деда [супруг Ольги Александровны, Анатолий Александрович Вердеревский, прим.], которого мы никогда не видели, т.к. его арестовали [умер в лагере, прим.], была замужем за И. К. Баевым, меценатом, поддерживавшим поэтов Серебряного века. Вы спрашиваете, что нам рассказывали, нам столько всего должны были рассказывать…

Были ещё родственники. Мы часто ездили в Кострому к тёте, ей тогда было, наверное, под девяносто.

Казунина Ирина Вадимовна: Это была сестра Александра Ивановича…

Соколова Ольга Вадимовна: Да, сестра Александра Ивановича. Мы с Ириной, маленькие, спали на терраске, и там была раскладная кровать — это была его генеральская походная кровать, с которой он воевал в Первую мировую войну! Она была высокая и узкая, как козлы. И мы замерзли там страшно. И я говорю, как же они спали? Наверное, очень уставали! Вот такие воспоминания кусочками, но мы же маленькие были …

Иерей Александр: Когда они жили на Большой Спасской улице, они были прихожанами Спасского храма, где Александр Иванович был старостой. Вместе с настоятелем протоиереем Александром Пятикрестовским[5] они сделали невозможное: сохранили храм в период гонений и давления со стороны власти на Церковь. Священник занимался духовными вопросами: окормлением, службой. А все хозяйственные и организационные вопросы выпали на долю старосты. Рассказывали ли Александр Иванович о том, какой труд он нёс в церкви? (Илл. 4).

Казунина Ирина Вадимовна: Об этом никогда не говорили. Но почитание Александра Ивановича в семье было. Это ощущалось. Ощущалось в каких-то репликах, коротких фразах, и это было самое важное в их семье. Ещё в Костроме бабушка всегда говорила, что, просыпаясь, они должны были быть обязательно причёсаны, одеты. Они могли потом, когда он уходит, ещё прилечь поспать. Но было совершенно железное правило: когда Александр Иванович, прадед мой, вставал, он должен был всю семью видеть за столом… И вот это — не просто любовь, а уважение такое, как к «сверхчеловеку». Это чувствовалось всё время. И от папы тоже, от Вадима [Анатольевича, внука генерала А. И. Беляева, прим.]. Папа рассказывал, как Александр Иванович заставлял его полоть грядки на даче, когда ему было всего три года, приучал его к труду!

Так что Александр Иванович всё время «присутствовал». Но мрачную, чёрную тему, связанную с расстрелом, все старались обходить, конечно. Мы, всё-таки, были ещё дети.

Соколова Ольга Вадимовна: Я вам показала фотографию, где папе [Вадим Анатольевич Вердеревский, внук А. И. Беляева, прим.] два года. На обратной стороне в день Ангела [тезоименитства, прим.] Александр Иванович написал ему пожелание. Весь смысл такой: ты попадёшь в Царство Господне, если ты останешься ребёнком, таким же чистым, и так же будешь воспринимать мир. А если ты погрязнешь в суете житейской, ничего хорошего не случится. Вот это коротко. вых и Вердеревских.(Илл. 5-6).

[Расшифровка дарственной надписи А. И. Беляева на обороте фотографии для его внука Вадима с исправлением пунктуации и стиля при полном сохранении авторского смысла и интонации:

«9 апреля 1929 г.

Дорогой Вадим!

Христос учил: «Если не обратитесь и не будете, как дети, не войдёте в Царство Небесное».

Почему так? — спросишь Ты.

Потому, думаю я, что мысли, слова и действия детей искренни и чисты. Наблюдая Тебя, насколько мог внимательно, с самого рождения, я ещё больше осознал величие этой истины Христовой.

А потому мои пожелания Тебе в день Твоего Ангела таковы: укрепляйся духом и телом, набирайся житейской мудрости и сохрани своё чистое сердце; люби Бога и будь праведным и честным в своих отношениях к людям.

И да благословит Тебя Господь Бог.

Любящий тебя, дед Александр»].[6]

[Правнучка генерала Беляева, Ольга Вадимовна, рассказала, что Александр Иванович на празднование первого дня Ангела внука Вадима подарил ему мерную икону его небесного покровителя — святого преподобномученика Вадима Персидского (9 (22) апреля). В житии этого святого есть удивительный эпизод: он был казнён отрёкшимся от веры христианином, который ради сохранения жизни и положения согласился стать палачом. Спустя годы верный христианин, староста-генерал А. И. Беляев, тоже был предан теми, кого считал братьями во Христе, — священником и диаконом, согласившимися ради спасения себя на ложные доносы. В конце жизни Вадим Анатольевич (ум. в 2000 г.) передал своей дочери Ольге икону своего небесного покровителя, подаренную ему дедом Александром в день первых именин в 1928 г., прим.]. (Илл. 7-8).

[Пунктуационная и грамматическая адаптация текста с оборотной стороны мерной иконы святого преподобномученика Вадима Персидского с памятной надписью генерала А. И. Беляева его внуку Вадиму Анатольевичу Вердеревскому., прим.:

«Вадиму Вердеревскому

☦ (православный крест)

Молись, мой дорогой внук, перед этим святым Образом своего Святого Покровителя, да сохранит тебя Господь Бог и направит на честную и трудовую жизнь. Пусть сей Святый Образ будет всегда с тобою.

Изучай жизнь и труды Преподобномученика Вадима и научайся любить Бога и людей.

Любящий тебя, дед Александр

9/22 апреля 1928 года.

Подпись»].[7]

Иерей Александр: Это и есть ключевая тема Благовестия — тема сыновства, которая подразумевает не столько родственную, сколько духовную связь. (Илл. 9).

При изучении следственных дел Александра Ивановича и его сына Алексея очень чувствуется духовная связь сына с отцом в том, как одинаково они ведут себя на допросах: стойко и мужественно. Один из членов синодальной комиссии по прославлению святых, а он просмотрел около двадцати тысяч следственных дел, сказал, что только в деле Александра Ивановича он увидел образ ответа, который всегда искал. Когда следователь требовал назвать духовных лиц, с которыми общался Александр Иванович, то он ответил так: «Духовенство сейчас страдает, ему тяжело. Поскольку я привлечён к ответственности, это может бросить тень на кого-то. Если я привлечён к ответственности, пусть я один и буду отвечать, но называть я вам никого не буду». Как военный, как генерал, он знал, что за этот ответ его ждёт. И к этому, конечно, подвели… Трагично закончилось следствие. Но в этом трагизме есть светлый луч святости человека, который остался верен и Богу, и людям, до конца. В Алексее, его сыне, тоже эта стойкость просматривается.

Может быть, упоминались какие-то случаи проявления мужества генералом, ведь у него такой серьёзный послужной список?

Соколова Ольга Вадимовна: К сожалению, нет. Но единственное, был вопрос у нас. Нас в школе учили, что белые — это плохо, красные — это хорошо, и всё. И я спрашивала у дяди Лёши, у бабушки, как же так случилось, что наш прадед, Александр Иванович, и там, и там. И я очень долго искренне была уверена, что его расстреляли, потому что он был замом Подвойского [А. И. Беляев с 27 июня 1921 года по 1 июля 1922 года занимал должность помощника по военной части главного начальника Всевобуча и Главной инспекции милиционных войск Н. И. Подвойского, прим.][8], хотя в документах этого нет. Но об этом с нами не разговаривали.

Казунина Ирина Вадимовна: Мне кажется, что для них эта тема была тяжёлая, они друг с другом (даже бабушка с дядей Лёшей), наверное, никогда об этом не вспоминали.

Иерей Александр: В послужном списке Александра Ивановича мы видим, что он был в армии до конца. Даже когда фронт рушился, войска снимались, самостоятельно уходили. Он был до конца, и при царе, и при революционном правительстве. И, как большинство офицеров царской армии, он перешёл на службу в Красную армию. Чем этот выбор был обусловлен?

Казунина Ирина Вадимовна: Мне кажется, что это был выбор не смены армии одной на другую, а выбор России. Он «привык» служить Отечеству. Он служил Отечеству [до революции, прим.], и он продолжает служить Отечеству [после, прим.]. Потому что, как он может предать Отечество? Если кто-то стоял перед выбором: эмигрировать или остаться, то для Александра Ивановича было, конечно, лучше остаться и служить.

Соколова Ольга Вадимовна: А потом, мне кажется, что сегодня слово «служить» немножко потеряло свой смысл. Служить можно же где угодно, если ты знаешь, что ты служишь Отечеству.

Иерей Александр: С 1918−19 года Александр Иванович начинает исполнять обязанности председателя приходского совета в храме Спаса Преображения на Большой Спасской, и одновременно он служит в Красной Армии во Всеобуче в подготовке войск к военному искусству вне фронта. Может быть, это единственный случай на всю Россию, когда генерал служит в Красной Армии и одновременно является церковным старостой в храме. Это удивительно, потому что к истории гражданской войны относятся по-разному, споры идут до сих пор. Сейчас, спустя 100 лет, видно, за что воюют, с чьей поддержкой, поэтому особенно важна сегодня отсылка к тому столетнему выбору.

Выбором Александра Ивановича можно гордиться. Действительно, как сын своего Отечества, он остался на своей родине, никуда не уехал, поддерживал армию. Шла гражданская война, причины её тоже разные, но выбор Александра Ивановича однозначный.

И выбор служения Церкви, когда начиналось давление на Церковь со стороны государства, говорит о беспримерном мужестве Александра Ивановича. За одно только приглашение Патриарха Тихона служить в храме можно было попасть либо под расстрел, либо в лагерь. Кстати, и настоятеля храма, отца Александра Пятикрестовского, арестовали, но почему-то отпустили очень быстро, через два месяца. Есть предположение, что Александр Иванович по своим каналам как-то поспособствовал этому освобождению.

В следственном деле 1940 года мы читаем свидетельство Алексея Полозова, крестника Патриарха Тихона. У Патриарха был телохранитель, Яков Полозов, которого убили незадолго до смерти Патриарха. У него осталась жена с ребёнком на руках. Из показаний Алексея Полозова в деле семьи Беляевых и Вердеревских следует, что Беляевы не оставили семью Полозовых, но как могли, поддерживали их. Вероятно, через Якова Полозова была налажена связь с Патриархом Тихоном, и Патриарх за своё непродолжительное патриаршее служение 9 раз служил в храме Спаса Преображения на Большой Спасской. Учитывая количество храмов в Москве в то время, это очень часто. Каждый год, а то и 2 раза в год, Патриарх приезжал в Спасский храм. Приглашение Патриарха нужно было согласовывать с властями. Тогда власти не разрешали. Но Александр Иванович проявлял удивительное бесстрашие. При этом, до 1926 года он продолжал служить в Красной Армии. Удивительный феномен. Служение в Красной Армии в период гражданской войны и служение старостой храма.

Бабушка Ваша, Ольга Александровна, наверное, что-то рассказывала о Спасском храме, как они его посещали?

Соколова Ольга Вадимовна: Нет. Мы в гости ходили к родственникам на Спасскую, вот они говорили, что здесь был храм. Но ни бабушка, ни дядя Лёша даже дом нам не показывали, где они жили…

Казунина Ирина Вадимовна: Вообще, бабушка очень много знала и много рассказывала, например, подробнейшим образом о Сухаревской башне, о храме Христа Спасителя. И никогда не рассказывала об этой церкви. Я уже теперь только понимаю, насколько им было тяжело и горько.

Иерей Александр: Отец Валентин Свенцицкий[9] – публицист, богослов, очень известный человек в Москве, окормлял солдат Белой армии [1918-1920]. А Алекандр Иванович служил в Красной. Как председатель приходского совета он даёт возможность отцу Валентину проповедовать, служить, вести беседы с жителями в Спасском храме [1920-1922]. После ареста отец Валентин умер в ссылке в 1931 году. Его тело привезли в Москву и отпевали в церкви Троицы в Листах, на Сухаревской площади. На его отпевание пришло около 3000 человек. Настоятель Спасского храма отец Александр Пятикрестовский присутствовал, скорее всего, и Александр Иванович тоже был. Многие почитают отца Валентина как святого.

Были ли какие-то предположения у Ольги Александровны и дяди Лёши, почему случился арест Александра Ивановича?

Соколова Ольга Вадимовна: Это папа говорил. Он сказал мне один раз и навсегда. Когда я спросила: «Почему ты никогда не ходишь в церковь?», он сказал: «Хватит, уже находились». Это же священник их всех оклеветал, он мне сказал. Кстати, мне понятно, почему папа так относился. Он уже был достаточно взрослый, он 1927 года рождения. Значит, тогда ему было 9−10 лет, и он всё помнил. А когда в 1940 году всех арестовали, он остался вообще один, подросток в 12 лет. И на дворе война. И где он только не был, с кем он только ни жил, и он так голодал во время войны, что всегда нам потом говорил: «Для меня нет невкусной еды». Поэтому тут сложно, конечно… Слишком много пострадавших.

Иерей Александр: В квартире на Спасской у Александра Ивановича жил диакон по фамилии Толузаков. Александр Иванович также приютил его. По многим следственным делам, которые обнародованы, и в житиях святых новомучеников, проходят фамилии диакона Михаила Толузакова[10] и священника Стефана Маркова[11]. Как показал анализ различных следственных дел, они были штатными доносчиками. Было это по малодушию, либо это было внедрение, сложно ответить, но много дел проходит с их участием, и семьи Беляевых и Вердеревских в том числе. В деле Александра Ивановича присутствуют только эти два человека, которые дали показания. Александра Ивановича арестовали, и при этом диакон Толузаков жил в его квартире. И когда следователь просил назвать кого-то, Александр Иванович никого не назвал, в том числе и его.(Илл. 10).

Казунина Ирина Вадимовна: Вот это как раз бабушка говорила…

Иерей Александр: Семья Александра Ивановича не знала ничего о его судьбе, и об этом свидетельствует история ареста всей семьи в 1940-х годах. Когда начали менять состав НКВД, появилась возможность подать заявление на реабилитацию. Ольга Ивановна, супруга генерала, подала на реабилитацию, но в результате арестовали всех членов семьи: и её, и Алексея, и дочь Ольгу, и мужа дочери [Анатолия Вердеревского], и его сестру [Марию Баеву]. В их семью был вхож священник Марков, который служил в соседнем храме. Прямо Марков и Толузаков не присутствуют в показаниях следственных дел 1940 года, но на них ссылаются те, кто давал показания. И Беляевых и Вердеревских обвиняли в контрреволюционной антисоветской деятельности. Но удивительно, как отвечали и отец, и сын — они не признали себя виновными, напротив, они считали себя советскими людьми.

Александру Ивановичу следователь задавал вопрос: «Какой строй Вы больше предпочитаете? Старую царскую власть или новую советскую?» Он сказал, что отдаёт предпочтение новому строю. Это было не в угоду, не из-за страха. Это были его личные убеждения. Видимо, ещё до революции он видел то, чего не должно было быть.

Ольга Вадимовна Соколова: Бабушка искренне говорила, что он сочувствовал большевикам, что он вступил бы в партию, если бы не был верующим. Он сочувствовал. Я не знаю, может быть, мы, опять же, однобоко всё знаем. У него очень широкий кругозор был, он всё-таки из торговых, как часто пишут, то ли из мещан, то ли из купцов, ну — Кострома. Потом армия, начиная с Японской войны — это же какой этап! 1905 год, потом революция, разобраться в этом очень сложно было. Информации, как сейчас говорят «исходных данных», очень много было, чтобы понять, что будет потом.  Но, видимо, он понял, что выход должен быть другой. Ни туда, и ни туда, а что-то новое.

Иерей Александр: На допросе супруга Александра Ивановича, Ольга Ивановна, сказала, что его не за что было арестовывать. Его арестовали либо за то, что он был генералом царской армии, либо за то, что он был председателем приходского совета.

Ольга Ивановна болела и умерла во время следствия, в том же 1940 году. Ей было 58 лет. Из пяти человек, арестованных по делу Вердеревских, вернулись только Алексей и Ольга, брат и сестра (Ваша бабушка и дядя Лёша).

Казунина Ирина Вадимовна: Она умерла прямо в тюрьме? То есть она даже в лагерь не попала…

Соколова Ольга Вадимовна: Вспоминаю нашу бабушку и, как элемент нашего с Ириной воспитания, её рассказ о том, что когда её посадили, в соседней камере сидела женщина, у которой отняли ребёнка сразу после родов. И она сошла с ума. Бабушка говорила, что вынести это было очень тяжело, она всё время кричала… Представляете, через что они прошли? А мы что там со своими проблемами…

Иерей Александр: Александра Ивановича арестовали в августе [сентябрь 1937 года, прим.] и в октябре уже расстреляли. Примерно в тот же период был разрушен Спасский храм. Это был удивительный храм, в XIX веке он был признан одним из красивейших храмов этого района. На Спасской был огромный приход – около пяти тысяч человек. Когда стали закрывать храмы, многие стали ходить в Спасскую церковь. Она была и градостроительной, и духовной доминантой. Её называли «Лебедь белый».

С 1918 по 1932 год Александр Иванович был председателем приходского совета. Это очень большой срок, причём и период был очень тяжёлый. Когда он ушёл на пенсию, как указано в следственном деле, он был инвалид II группы. Но до 1932 года он оставался старостой храма. И какие бы не были попытки передать храм обновленцам, ничего не получалось. Крепкой генеральской рукой он «держал» храм. Следующий староста, Иван Желтов, был арестован в 1935 году вместе с настоятелем, а через полгода храм был передан обновленцам. Об этом известно из дела настоятеля, протоиерея Александра Пятикрестовского. Весь приход ушёл в храм Адриана и Натальи на Первой Мещанской. В 1937 году Спасский храм был разрушен, и на его месте поставили типовое школьноездание. (Илл. 11).

Ольга Вадимовна Соколова: Александр Иванович на пенсии по полгода жил в Северянине, занимался огородом. И для чего тогда его арестовали?

Казунина Ирина Вадимовна: Очень просто. Его могли расстрелять ещё раньше. «Подчищали», что называется, уже оставшихся.

Иерей Александр: Да, последняя часть офицеров царской армии накануне Великой Отечественной войны попала под репрессии, и этому были какие-то причины. Предполагалось, что те, кто эмигрировали и сочувствовали Гитлеру, могли опираться на тех, кто остался здесь [в России, прим.]. Это могло делаться во избежание диверсий или ещё по каким-то иным причинам, конечно, всё это ужасно, но это история, и на неё надо смотреть так, как она есть, и пытаться понять, что за этими обстоятельствами стояло. Это наша история, в том числе и то, как прожили эти репрессии, ссылки Алексей и Ольга, и сохранили любовь к Отечеству, не озлобились.

Ольга Вадимовна Соколова: Они очень большие патриоты были.

Иерей Александр: Они не стали диссидентами.

Ольга Вадимовна Соколова: Да какие диссиденты?! У меня бабушка настолько правильная была в этом отношении, во время войны, что Вы?

Иерей Александр: В 1950-х годах Алексей Александрович добился реабилитации.

Ольга Вадимовна Соколова: У бабушки справка была о том, что она реабилитирована, такой «пропуск в жизнь», она с ней ходила всё время.

Иерей Александр: Жители Большой Спасской улицы, которые сохраняют память об Александре Ивановиче, о храме, изучали его дело и обращались в комиссию по канонизации святых, в частности, Ольга Юльевна [Сенцова, прим.]. Один из членов комиссии, когда увидел дело Александра Ивановича, сказал, что нужно обязательно добиться его прославления. (Илл. 12-13).

Прихожане в день памяти Александра Ивановича, 21 октября, посещают Бутовский полигон, где он был расстрелян. Относятся к нему как к святому. За него молятся и просят его молитв, так как он угодил Богу и имеет дерзновение, в чём прихожане не сомневаются. Даст Бог, и Александр Иванович будет прославлен в лике святых и в вашей семье будет небесный покровитель, такой удивительный человек. (Илл. 14-15).

Спасибо Вам большое за интересную беседу. Мы собираем сведения по крупицам, эти люди нам очень дороги за их образ служения, за их подвиг, за их долг верности Родине и Церкви.

Аминь и слава Богу.

Источники

1. ГАРФ. Ф. 10035. Оп. 2. Д. 20685 / Следственного дело А. И. Беляева. 1937 г.
2. РГВА. Ф. 65. Оп. 5. Д. 1017. Лл. 7. 50, 51 / Учетная карточка А. И. Беляева.
3. ГНИМА ОФ-228/1183 IV-1173. Церковь Спаса Преображения в Спасской. Общий вид с севера ограды и храма. Фотограф: Лебедев Н.Н. Дата съемки: 1920-е годы.
4. Морозов Александр (С. В.), иерей. Верные «даже до крови»: Святейший Патриарх Тихон и служители храма Спаса Преображения в московской Спасской слободе в 1920-х годах // Сретенское слово. Москва : Изд-во Сретенской духовной академии, 2025. № 2 (14). С. 123–158. DOI: 10.54700/27826066_2025_2_6 С. 135-141. Ресурс Интернета: https://sda-journals.ru/index.php/slovo/article/view/slovo_14_06_Morozov/slovo_14_06_Morozov
5. Священник Александр Морозов. Патриарх Тихон в истории московского храма Спаса Преображения на Большой Спасской улице (1917-1925 годы) // Журнал Московской Патриархии, Апрель, 04 [1001] 2025. С. 75-77. Ресурс Интернета: http://e-vestnik.ru/analytics/patriarh_tihon_hram_spasa_preobrazhenija_13447/
6. Личные архивы семей Беляевых и Вердеревских // И. В. Казунина и О. В. Соколова. Москва, 2025 г.
7. Фотоархив Культурно-исторического центра РОО «Спасская слобода в городе Москве» / История возрождения Прихода храма Спаса Преображения на Большой Спасской улице, утраченного в 1937 году  // URL: спасскаяслобода.рф

[1] Гражданин своего Отечества: слова генерал-майора и председателя приходского совета храма Спаса Преображения на Большой Спасской улице (1918–1932) А.  И. Беляева о самом себе // Из протокола допроса от 28 сентября 1937 г. — ГАРФ. Ф. 10035. Оп. 2. Д. 20685. Л. 26 об.

[2] Священник Александр Морозов. Патриарх Тихон в истории московского храма Спаса Преображения на Большой Спасской улице (1917-1925 годы) // Журнал Московской Патриархии, Апрель, 04 [1001] 2025. С. 75-77. Ресурс Интернета: http://e-vestnik.ru/analytics/patriarh_tihon_hram_spasa_preobrazhenija_13447/ (Дата обращения: 21.11.2025).

[3] РГВА. Ф. 65. Оп. 5. Д. 1017. Лл. 7. 50, 51 / Учётная карточка А.И. Беляева.

[4] Морозов Александр (С. В.), иерей. Верные «даже до крови»: Святейший Патриарх Тихон и служители храма Спаса Преображения в московской Спасской слободе в 1920-х годах // Сретенское слово. Москва : Изд-во Сретенской духовной академии, 2025. № 2 (14). С. 123–158. DOI: 10.54700/27826066_2025_2_6 С. 135-141. Ресурс Интернета:

https://sda-journals.ru/index.php/slovo/article/view/slovo_14_06_Morozov/slovo_14_06_Morozov

(Дата обращения: 21.11.2025).

[5] Протоиерей Александр Пятикрестовский (1870 – 1938). Служил на приходах Москвы, вёл преподавательскую деятельность, принимал участие в церковно-исторических исследованиях и публиковал богословские труды. Был приверженцем Патриарха Тихона, который возвёл его в сан протоиерея и дал право ношения митры в 1922 году. Около 15 лет был настоятелем церкви Спаса Преображения на Большой Спасской улице в Москве. При служении в Спасской церкви ввёл массовое соборование, общую исповедь, учредил «сестричество», некоторые из сестёр принимали тайный постриг. В июле 1934 года под давлением НКВД был уволен за штат, а храм был передан обновленцам. В январе 1935 года был арестован и заключён в Бутырскую тюрьму, обвинён в антисоветской агитации. Был осуждён на ссылку, сослан в город Алгайск Красноярского края. В 1938 году вновь арестован по ложному обвинению в контрреволюционной деятельности. 25 мая 1938 года был расстрелян. Реабилитирован 14 января 1994 года прокуратурой города Москвы.

[6] Личные архивы семей Беляевых и Вердеревских // И. В. Казунина и О. В. Соколова. Москва, 2025 г.

[7] Личные архивы семей Беляевых и Вердеревских // И. В. Казунина и О. В. Соколова. Москва, 2025 г.

[8] Учётная карточка А. И. Беляева // РГВА. Ф. 65. Оп. 5. Д. 1017. Лл. 7. 50, 51.

[9] Протоиерей Валентин Свенцицкий (1881-1931) настоятель московского храма святителя Николая Чудотворца на Ильинке. Богослов, публицист, прозаик и драматург.

[10] Диакон Михаил Толузаков — свидетель в деле священника Константина Любомудрова, который обвинялся в антисоветской агитации. Служил в храме иконы Божией Матери «Знамение» в Переяславской слободе и тесно сотрудничал с НКВД. На допросе Толузаков показал, что Любомудров, проживая в Можайске, систематически приезжал в Москву для встреч со своими старыми знакомыми из среды духовенства и прихожан, среди которых вёл антисоветскую агитацию. Кроме того, Толузаков был свидетелем по делу генерала Беляева в 1937 году и утверждал, что Александр Иванович «имел теснейшую дружбу с Патриархом».

[11] Протоиерей Стефан Марков (1883 – 1954). До 1929 года служил в храме святых мучеников Адриана и Натальи на 1-й Мещанской и на Серафимо-Дивеевском подворье, затем в храме Пимена Нового в Сущеве. С 1937 года священник Стефан Марков вместе с диаконом Михаилом Толузаковым перешли в храм Знамения Божией Матери в Переяславской слободе, вскоре он стал там настоятелем и служил до своей смерти.