ФИО, сан: протодиакон Игорь Андреев

Год рождения: 1959

Место рождения и возрастания: г. Вологда

Социальное происхождение: из семьи рабочих

Образование: среднее специальное

Место проживания в настоящее время: г. Вологда

Дата записи интервью: 04.03.2025

Беседу проводил чтец Буйлов Зосима Владимирович, студент Вологодской духовной семинарии.

Расскажите, пожалуйста, о Вашей семье.

Я родился в Вологде, всю жизнь здесь прожил. Родители были из крестьян, но всю жизнь почти прожили в городе Вологде, рабочие: отец – автослесарь, а мать в основном работала пекарем до самой пенсии своей.

У Вас были братья, сёстры?

Сестра на 6 лет младше меня, Светлана, она сейчас тоже на пенсии. Педагог со средним образованием, всю жизнь проработала воспитателем в детском саду.

Были ли среди Ваших родственников верующие люди?

Верующие люди были: мои обе бабушки, насколько я помню, очень набожные были: постоянно молились на коленочках то одна, то другая. Икона у нас передаётся, я посмотрел, на ней на серебряном окладе 1872 года клеймо стоит. То есть она ещё, наверное, может, и не бабушкина, а прабабушкина и прапрабабушкина была, кто там родился в середине века XIX… С тех времён икона, тех людей. Это икона «Знамение» Пресвятой Богородицы. Вот всю жизнь эта икона сначала была у бабушки, потом у мамы, сейчас она у меня.

Они были люди серьёзные, постоянно ходили в церковь, и та бабушка, и другая. В детстве меня водили в церковь, причащали. Помню, придёшь в церковь: жарко, пить хочется, есть хочется. – «Бабушка, я пить хочу». – «Подожди, Игорёк, подожди, сейчас батюшка тебе даст причастие, а потом попьёшь». Потом батюшка мне что-то в рот подаёт, сладкое такое, во рту сладко так. А мне-то пить просто хочется! А потом: «Сейчас вот попьём». И опять что-то тёплое и сладкое такое мне в рот льют. Насилу я выдерживал эти службы, а потом мы с бабушкой шли домой. Первая колонка была на улице Парковой, с левой стороны стояла, помню, недалеко от входа в церковную ограду кладбищенскую. Там мы пили, такая вкусная вода была, сладкая, приятная такая, умывались там. Это я помню с детства.

А потом был «провал» у меня: юношей стал, в общем-то, далёко от Бога, не читал ничего. Я не был богоборцем. Учился хорошо в школе. В начальной школе я круглый отличник был. Потом в другую школу перешёл, там наполовину четвёрок, половину пятёрок. Потом ещё в другую школу перешёл, там уже несколько пятёрок осталось всего лишь, но без троек я учился, восемь классов закончил, было три пятёрки, остальные четвёрки.

В советское время же атеизм был частью государственной идеологии, как это выглядело?

Я был человек послушный: меня выбирали, я был и октябрёнком, и пионером, и комсомольцем. Когда пионером был, я был член совета дружины, знаменоносец. Когда я был комсомольцем, я был комсоргом группы в медицинском училище. Хотя меня это не привлекало. Это чисто формалистика была. Я был послушным. У меня было по поведению пять. Поэтому это так отразилось на мне, в общем-то, я человек послушный. До некоторого времени, пока я не стал очень юным. Там уже я начинал с некоторыми людьми ссориться. А тогда у меня ссор не было, так скажем, лет до двадцати. Я был очень послушный.

Давайте немножко назад ещё, в самое раннее детство обратимся. Вы в каком возрасте крестились, судя по всему, очень рано?

Да, меня крестили, судя по всему, может, даже на сороковой день.

И по чьей инициативе?

Наверное, бабушки Сани, скорее всего, потому что она обычно туда ходила в церковь, это Лазаревский храм[1] на Горбачёвском кладбище, и туда она меня водила. Мне сказали, что было начало лета, возможно, даже на сороковой день меня крестили.

Вы фотографию нам принесли. Кто на этой фотографии изображён?

Здесь мой прадед, моя прабабушка и друг семьи, видно, какой-то.

А как их звали?

Его звали Николай. Вот, к сожалению, не знаю его отчество. Знаю, что Николай, потому что бабушка же Николаевна, а это Анна. Прабабушка Анна. Вот отчеств я у них не знаю, к сожалению. Было не принято говорить о происхождении. Что я знаю о происхождении: дедушка был церковный староста. Если мимо монастыря ехать, Спасо-Прилуцкого[2], туда — Фетинино, там храм Василия Великого на Едке[3], с правой стороны была высокая колокольня. Вот он там был церковный староста. А все его семеро детей, в том числе моя бабушка, пели и читали на клиросе. Бабушка рассказывала интересно так, перед Пасхой они там всё репетировали. Имена-то какие были у братьев: Христофор, Виссарион, Екатерина, Николай, Василий, Борис, она — Александра. Она говорит: «Христофор — за диакона, Виссарион — за священника возгласы говорят, а мы все подпеваем». Вот так они репетировали в домашних условиях. Рассказывала такое.

На фотографии видно, что у Вашей прабабушки богатое украшение, да?

Да, они очень зажиточно жили.

А у прадедушки какой-то знак особенный?

Да, цепь такая большая и знак, это типа, думского знака: он был на выборной должности, что-то там по сельским церквям в Думе, он был очень уважаемый.

В нашей Вологодской?

Вологодская губерния.

Вот случилась революция и гонения на Церковь последующие. Как-то это Вашу семью, наверное, к сожалению, затронуло?

Да, чтобы их не раскулачили, они в 1930-е годы в Вологду уехали. Ну, по крайней мере, в 1932 году они уже в Вологде жили. Я не знаю, может, раньше даже, в общем, убежали, чтобы их не раскулачили. Точно бы раскулачили их. Вот бабушка, допустим, если посмотреть на неё, в ушах серёжки, несколько перстней на руках, у неё браслет на руке, а на груди цепочка с часами. У женщины-крестьянки, да ещё и цепочка! В общем-то, они очень зажиточно жили, потому что у них даже была пара лошадей не рабочих, а на выезд. Вот любимый дедушка, дядя Христя, как бабушка называла всегда. Фотография у неё была, это любимый её брат. Она говорила: «Христя скажет мне: “Александра, поехали на ярмарку”, – и на ярмарку!» В общем, ездили, выездная пара лошадей была специальная.

Да, здорово, здорово.

Жили хорошо. А в 1930 году пришлось им убежать. Потом спрашивал уже у тёти Симы, у старшей сестры моего отца, куда все драгоценности-то делись. Говорит, всё проели, в Торгсин[4] снесли. Торговля с иностранцами так называлась. На них можно было выменять еду. Они в Вологду приехали на шести подводах. Хотели квартиру найти, но квартиры не нашли. И жили они на этих 12-ти метрах, в которых мы жили. Вшестером на 12-ти метрах. Ещё была соседская комната, её продали, потому что денег не хватало на житьё-бытьё.

А на второй фотографии – бравый военный…

А это бабушкин муж. Германская война первая, империалистическая. Он был артиллеристом, такой бравый. По-моему, это одна лычка, типа ефрейтора, наверное, а, может, даже и старшина, что-то тут просвечивает такое или ретушь… Наверное, ефрейтор был. Интересный момент такой. Я говорю: «Бабушка, как ты познакомилась с дедушкой?» Она говорит: «Были у нас посиделки, обычно плели…». Все плели: родственники плели, сама бабушка плела. – «Так вот, девушки плели, а рядом со мной, — говорит, — сел молодой, красивый, усатый, бравый такой, с войны вернулся молодой человек. Сидел-сидел, молчал, курил-курил, сидел, молчал, курил, а мы плетём да песни поём. А на следующий день прислали уже сватов». Вот и всё знакомство. Но я его не знал. Он в начале войны был забронирован. Дороги строил в Вологде, мощённые, булыжные мостовые. Он был бригадиром, мастером, он ещё тогда и до революции начинал мастерить дороги эти: на Кириллов дорога старая идёт у нас, тоже мощённая была булыжная, в некоторых местах она сохранилась: допустим, не доезжая до деревни Перхурьево, есть такая, не доезжая 60 километров от Вологды деревня, село Новленское, не доезжая до Новленского прямо выходит дорога, булыжная мостовая, дедушка, возможно, мой строил.

У Вас семья очень интересная: с глубокими корнями, в том числе и церковными. Когда Вы были маленьким и в последующем были среди знакомых Вашей семьи священнослужители ещё в то время?

Священнослужителей не было. Но к бабушке часто приходили такие вот бабушки, тётушки, они все в чёрном были. Я думаю, что это монахини были. Потому что монастыри были разогнаны. Они чай пили, что-то рассказывали, но я маленький был, мне это было неинтересно. Просто я видел, когда приходили. Фотографии были у бабушки, не сохранились, жаль, там братия монастырей. Заоникиевский монастырь[5], скорее всего, там был: послушники, священнослужители и братия. Ещё у моего деда фотография… У него сестра Анна, бабушка Анна, она никогда замуж не выходила, но у неё тоже постоянно монахини, монахи останавливались, пользуясь её приютом. Я несколько раз был у неё в деревне в детстве, с бабушкой бывал там. И там всё в иконах прямо. Откуда столько взялось икон? Там даже распятие было, Голгофа. Видимо, когда церкви ломали, она собирала. Всё было у неё в иконах, прямо одна вплотную к другой, одна к одной иконы, не было свободного места, всё было в иконах! Я ещё думал: «Как она живёт так: кругом иконы?» Маленький был.

Вы показывали свою религиозность в школе? Насколько я понял, Вы занимались в основном тем, чем говорили заниматься?

Я хорошо учился, кроме того, интересовался многим делами, я с детского садика участвовал во всяких сценках, пел, плясал, играл на металлофоне: меня хотели отдать в музыкальную школу, но денег не было, пяти рублей не хватало: мы очень плохо жили по тем временам.

На праздники религиозные, на Пасху, на Рождество, удавалось в храм прорваться?

Нет, в храм бабушки только ходили, но яйца красили, дома пироги пекли, это обязательно. Я помню момент такой: мы с товарищем гуляем, мы уже школьники были, у нас полный карман яиц красных, мы даже в центр вышли, до центра там два квартала и мост, в центре памятник Владимиру Ильичу Ленину, мы зашли за памятник сзади и об этот постамент кололи яйца, крошили, ели, а шелуху бросали. Если бы поймали нас, конечно, было бы что-то… Но помнятся такие моменты смешные из детства.

Церковь сама присутствовала в общественной жизни в то время?

В общем-то только бабушки ходили у нас, соседи. У нас пять семей жило в доме деревянном. И там всё старое поколение, все бабушки всегда на праздники ходили в платочках. Одна вообще такая… Её почему-то мы назвали «сектантка». Не знаю, почему, но она не сектантка, она монашка была. Она в чёрном всегда была, всегда книги читала, такие толстые у неё книги были, всё время выйдет на солнышко, греется и читает книги. Баба Рая была такая.

В какой храм они ходили? Лазаревский?

В основном в Лазаревский. Наша сторона, Заречная часть Вологды, в Лазаревский ходила.

Двигаясь дальше, школа окончена, куда Вы поступили?

Школа закончена, я поступил в медицинское училище.

И уже потом работали?

В «Скорой помощи».

Когда снова интерес к Церкви, вера стали возвращаться?

В общем-то, тут такой меркантильный вопрос был: у меня дети пошли, время тяжёлое было, 1989-1990 год, нужны были деньги, чтобы можно было что-то купить на рынке, в магазинах вообще шаром покати. Денег не было, а детей надо кормить. Жена с детьми сидит маленькими, я работаю. И тут прошёл слух. У меня товарищ, в хоре пел, музыкант. И он сказал, что отец Константин Васильев[6], настоятель храма, клич бросил, что нужен музыкальный звонарь. Он говорит: «Иди, позвони». Я пришёл, тётушка такая была, Людмила Ивановна, звали её, она показала, как звонить простые звоны. Возвращаясь немножко назад, скажу, что я музыкальный человек был, я мечтал играть на гитаре. В 1974 году я на гитаре в ансамбле уже играл. Начинал с ребятами в подвале играть, потом на клавиши давил, потом, в конце концов, барабанщиком был. На танцах играли, на вечерах, на свадьбах, подыгрывали на «днях колхозника», на селе играли. Я, в общем, был барабанщиком, мне легко дались звоны. И я не просто, как говорится, «отзвонился – и с колокольни долой». У меня «долой» не получалось: я всегда стоял сзади и слушал, так интересно было! Я ничего не понимал, конечно, но прислушивался. А потом через полгода поступил в духовное училище, потому что у меня, чувствую, провал есть. Меня позвал хороший знакомый. Сказал: «Пойдём, открывается училище у нас. Я, — говорит, — пойду». Ну я тоже взял и пошёл.

Это какой год получается?

Это 1990 год. Это первый наш выпуск, на нас отрабатывали технологию обучения священники с других храмов. Диакон Леонид[7], отец Сергий Телицин[8], наш настоятель, владыка Михаил (Мудьюгин)[9]. Он вёл у нас Новый Завет, потом расскажу интересную историю про него. Ну и вот, два года я проучился, был соблазн: тот человек, который меня пригласил туда, он же и сказал: «Мне священник один сказал знакомый, что в наше время священнику семью не прокормить, так что я бросаю, ухожу». Я взял, да тоже ушёл и полтора месяца где-то не ходил. И вот думаю: «Что такое-то? Я два года почти ходил, осталось только два месяца доучиться, и выпускной экзамен будет». И думаю: «Ладно, всё-таки, доучусь». Пришёл и доучился. Но провал в знаниях был, как раз это отразилось. Вот про владыку Михаила я хочу рассказать маленькую историю. Экзамен идёт выпускной по Новому Завету. Кстати, владыка Михаил удивительный человек был. У него была память феноменальная. Вот, допустим, скажешь (не я говорил, другие священники): «От Луки шестая глава, двенадцатый стих». И он начинает чётко цитировать слово в слово. Он полностью наизусть знал весь Новый Завет! А мне вопросы попались на экзамене как раз в основном те, которых я не знал. Особенно послания, путешествия: «Почему туда путешествовал? Кто такой Тит? Кто такие коринфяне? Кто такие эфесяне?» Ну про «Деяния» немножко так потыркался, думаю, тройка с минусом у меня, вроде, есть. Говорю: «Владыка, извините, по-честному, я не готов». А он так немножко откашлялся: «Игорь Борисович, у меня такой вопрос: Вы когда в первый раз прочитали Евангелие?» Я говорю: «Да вот начал учиться в 1990 году осенью, купил небольшого формата Новый Завет и Евангелие прочитал». – «Ну, какие Ваши впечатления?» — спрашивает. Я говорю: «Начал читать, прочитал от Матфея. Я уже 30 лет с лишним прожил, и у бабушки Евангелие было. Я мог читать – не читал. Так всё просто, всё разложено, всё интересно. Удивился даже: как это я так мог не читать такое произведение? Стал читать от Марка – и разочаровался. Как-то всё сухо, кратко, неинтересно даже. Стал читать от Луки – тут такой стих, такие обороты, такие притчи, я бы сказал, вкусные, вот прямо сочные! Такое наслаждение было читать от Луки! Стал читать от Иоанна, понял, что ничего не понимаю. Что-то есть там такое, что-то вообще не могу понять: какие-то обороты не те и стих не тот, и я не понимаю, о чём даже он говорит». В общем, такие были мои впечатления. Спрашивает владыка у меня: «Как думаете, Игорь Борисович, какое самое глубокое Евангелие?» – «Потому что я не понял его, значит, наверное, самое глубокое от Иоанна». Он говорит: «Давайте зачётку, “отлично”». Вот такой был владыка Михаил, он такой был поразительный человек, взрыв такой. Он, что самое интересное, великолепный рассказчик был. Все слушали, раскрыв рот. Надо было смотреть, как он хором руководил, «Хвалите имя Господне».

Экспрессивный очень.

Да, хотя он полный человек, небольшого роста, приземистый, вроде, уже 80 лет ему, а он так яростно прямо хвалил имя Господне вместе с хором! Потом стихи рассказывал нам… «Пророк» пушкинский: «… И вырвал грешный мой язык…». Показывал, как он вырывает свой язык оттуда. Мы хлопали после этого всей группой. Вот такой он был порывистый человек. Вот он мне «отлично» написал, единственная у меня отличная оценка: у меня одна «тройка» есть, одна «отлично», остальные «четвёрки» у меня.

Судя по всему, Вы учились в духовном училище, и параллельно ещё нужно было работать, семью содержать. У Вас сколько детей?

Детей двое.

И когда Вы закончили духовное училище, как приняли решение принять сан? С какими событиями это связано?

Отец Василий Павлов[10], ныне покойный, говорит: «Игорь Борисович, Вы закончили училище. Думаете посвятить себя Церкви, послужить Богу?» – «В общем-то, — говорю, — я думаю, почти созрел». – «Ну, давайте всё, подавайте прошение на имя владыки». Сначала с владыкой была беседа. Интересная тоже беседа. Он говорит: «А почему Вы с бородой? Вы хотите ближе к Богу быть с бородой?» – «Да нет, — говорю. — Я бороду несколько раз в жизни отращивал. Это раз уже, наверное, пятый я отращиваю бороду, когда надоест, я сбрею». Первую бороду я отрастил, когда 18 лет мне было. Я в стройотряд поехал. Первая моя борода, стройотрядовская была. Нежная, чёрная почти, тёмная, у меня волосы не смоляные, но тёмно-русые. Я был такой, как прадед мой. Такие ещё каверзные были вопросы: «А Вы вообще вологодский?» Я говорю: «Да, вологодский». – «А у Вас говор не вологодский». – «Я всю жизнь так разговариваю». Многие удивляются, что у меня молодой голос, а у меня был ещё более звонкий. Это сейчас, во-первых, я болею, во-вторых, я уже более старый. Но я не старый. Как владыка Михаил говорил: «Я не старый — я пожилой мужчина». Я тоже пожилой мужчина, поэтому голос уже понизился. У меня вообще был голос звонкий-звонкий. Я когда ещё в ансамбле играл, пел, учился петь на «Песнярах». Я высоко пел.

И состоялось собеседование с владыкой, он Вашу кандидатуру одобрил?

Да, просто ему хотелось узнать, кто поступает. Потому, что нас поступало пятьдесят с чем-то человек, а выпускалось 12 всего лишь.

Это очная или очно-заочная форма обучения?

У нас была вечерняя. Три раза в неделю, с шести вечера до девяти. Сначала в шестнадцатой школе, потом церковь Покрова на Торгу[11], когда открывалась, она не была оформлена, иконостаса не было. Уже молебны были там, и там занимались по вечерам.

А сам день, когда Вас рукоположили во диакона запомнили?

Рукополагали меня в храме Покрова на Торгу. Единственное, что я думал: «Достоин ли я?» Стоял с полотенцем на плечах, иподиакон я уже был (сначала иподиакон, чтец, проходят несколько ступеней служебных), вот я держу поднос с умыванием на плечах и думаю: «Достоин ли я вообще? Может я не туда пошёл? Нет, всё-таки, раз стою здесь, значит достоин». Как-то так. В общем, волнительно, очень волнительно было.

И потом куда Вас направили служить?

Потом я был уже звонарём здесь, и настоятель говорит: «Игоря я никуда не отпущу». Он такой резкий был, он на «г» так говорил, южный человек был. «Игоря я никому не отдам!» Я так и продолжал на своём месте. Рукополагали 13-го, а 21-го — престольный праздник, Рождество Богородицы, сколько там прошло? Неделя с небольшим. Владыка Михаил говорит: «Отец Игорь, когда будете писать прошение на священника?» Я говорю: «Владыка, я службу вообще не знаю. Дайте хоть мне послужить, если можно, месяц-другой». – «Ладно, послужите, чтобы службу узнать». У нас практики никакой не было. Чисто теория одна была, а теория и практика — это совсем разные вещи. Ты стоишь на клиросе, что видишь? Выходит-заходит, выходит-заходит. А что внутри творится, всё это действие, диалоги, как они проходят, что взять, куда положить, куда встать, где поклониться – это практика должна быть. Или хотя бы в алтаре послужить, чтобы посмотреть вот так в упор. Этого не было у нас, поэтому я отпросился. И тяжело заболел – гепатит Б у меня был. Я в больнице 48 дней лежал только, я чуть не умер, у меня коричневая кожа была, даже не жёлтая, не бронзовая, а коричневая. Зрачки были зелёные, печёнка – такое ощущение, что там молоток подвесили граммов триста, постоянно оно там висит, болит. А после этого ещё две недели на больничном был, на домашнем, тяжело очень переболел. Думал, помру — не помер. С собой «служебник» взял. «Служебник» учил, про себя молился, проигрывал всё это, как служба идёт. Вышел я только, владыка Михаил опять говорит: «Ну, когда Вы будете?» Я говорю: «Владыка я только что два с лишним месяца проболел тяжело. Ещё дайте». А тут уже весна. Владыки сменились в апреле месяце, а другой владыка уже не приставал. Но я считаю, что я на своём месте. Через мои руки прошло по тем временам очень много священников — нынешних заслуженных протоиереев. 

Они практиковались у Вас, да?

Да, у нас практика была в основном в кафедральном соборе[12]. Протодиакон Георгий[13] уже старенький был, ему к восьмидесяти было, его уже к тяжёлым делам не привлекали, а меня, как младшего диакона поставили. Я молодой, задорный. Я учил как правильно поклониться, как кадило взять, как подать его правильно, тоже ведь это не просто так: не просто взял-подал, нужно чтобы всё было наработано, я учил многих священников.

А как семья отнеслась к тому, что Вы этим занимались?

Отлично. Хорошо. Мама моя радовалась очень сильно. Отца уже не было в живых в то время, он помер. Что интересно — момент такой: мой дядька по маминой стороне, моей родной тётки муж, дядька Петя, с войны вернулся на одной ноге. Отец – автослесарь у меня: он постоянно ремонтировал его мотоколяски, запорожцы, которые всё время у него ломались, а после этого они выпивали и говорили по душам. Когда уже отца моего не было в живых, я уже диаконом был, дядька Петя подсел как-то ко мне и говорит: «Игорёк, ты знаешь, Борис мне сказал, что у них в роду были попы. Сказал, что и Игорь тоже попом будет». Это мне он так поведал. Но про это никто ничего не говорил, были священники или нет, потому что и прадед мой сидел, и многие…

В советское время их репрессировали тоже?

Да, в 1930-е годы. Прадеда выпустили. Что интересно, он домой шёл два дня. С Советского проспекта, сейчас там женская тюрьма и больница тюремная, а в то время просто тюрьма была. Вот он оттуда из КПЗ два дня шёл до Чернышевской улицы. Он такой уже слабый был… Потом бабушка рассказывает, в окошко смотрит: на крылечке какой-то дедушка сидит. Что там за дедушка такой сидит? А это её отец пришёл, из тюрьмы вернулся.

И Вы, получается, всё это время в Рождестве[14] трудились, молились?

Ну да, с 1990 года. В училище стал учиться, потом на клиросе стал читать кое-что: «Шестопсалмие», с «Трисвятого по «Отче наш». Отчасти пел в левом хоре, конечно, не в правом, потому что нотной грамоты не знаю, но слух у меня неплохой так-то.

Память поколений… Семья у Вас тесно связана с Церковью была всё время так или иначе.

По крайней мере, по старому поколению. По новому поколению, мать и отец, может, не так… Они в церковь не ходили.

Ну и время тогда такое было, что просто опасно было иной раз.

Не то, что опасно, уже не опасно, но предосудительно, так скажем. Могли лишить чего-то. Той же квартиры могли лишить. Ты стоишь в очереди на квартиру… Отец стоит, осталось три человека, а его передвинули куда-то на девятое или двенадцатое место. Отец такой порывистый у меня был, он психанул, ушёл на другое место. Последнее место работы был «Межколхозстрой»[15], они как раз строили много домов новых, и он где-то через год уже получил квартиру. Трёхкомнатная квартира была, крупногабаритная по тем временам, 49 квадратных метров. Там уже одна бабушка осталась на квартире, по отцу которая, а мы впятером, в трёхкомнатной квартире жили.

У Вас были детские впечатления: Вы видели, как в семью приходили верующие люди, возможно, монахини, потом Вы видели уже закат советской эпохи и положение Церкви в это время. Если сравнивать два этих периода, что можно сказать?

Закат… Закат, можно сказать, весело прошёл у меня. Работал на нескольких работах. С 1988 по 1992 год я работал на станции юных техников завхозом, руководил кружком ракетомодельным, вёл вокально-инструментальный ансамбль в медицинском училище, звонил в Софийском соборе по воскресеньям, звонил в кафедральном соборе, учился в духовном училище. Вот уже шесть работ. Ещё были подработки всяческие. Дворником я работал на полставки, полставки ночного сторожа. Детей надо было содержать так, чтобы хотя бы что-то купить. Эти годы – переходный момент с падения советского строя на «дикий рынок». Начало 1990-х вот так прошло. Когда диаконом стал, стабильный заработок был.

В заключение задам вопрос. Вот эти детские впечатления о Церкви как повлияли на то, что Вы потом вернулись и в итоге стали диаконом?

Я не знаю, я думаю, что просто Бог был со мной. Я, может быть, поворачивался к Нему, хотя знаю, что два пути только есть: или к Богу, или от Бога. Я подозревал, что Бог всё равно где-то сбоку так на меня поглядывал… В общем-то, я думаю, что я был без Бога, а Бог был со мной всегда. Вот, в общем-то так. Я не был безбожником, но до определённого момента, пока я не стал учиться, был без Бога. Я учиться стал в училище только для того, чтобы пробел в знаниях ликвидировать. А так вот получилось, что созрел за два года. Это небольшой срок, но тем не менее.

Отец Игорь, спаси, Господи!

^[1] Храм святого праведного Лазаря г. Вологды.

^[2] Спасо-Прилуцкий Димитриев мужской епархиальный монастырь города Вологды.

^[3] Церковь Василия Великого на Едке, находится в деревне Кулемесово Вологодского округа Вологодской области.

^[4] Торгси́н (Всесоюзное объединение по торговле с иностранцами) — государственная организация в СССР, занимавшаяся обслуживанием гостей из-за рубежа и советских граждан, имеющих «валютные ценности» (золото, серебро, драгоценные камни, предметы старины, иностранные деньги), которые они могли обменять на пищевые продукты и другие потребительские товары.

^[5] Мужской монастырь Заоникиева Богородице-Владимирская пустынь д. Лучниково Вологодского района Вологодской области.

^[6] Протоиерей Константин Васильев (1928-2010). Был настоятелем Рождество-Богородицкого кафедрального собора г. Вологды с 1969 года.

^[7] Протодиакон Леонид Трофимов (1960-2002).

^[8] Протоиерей Сергий Телицын (1943-2025).

^[9] Архиепископ Михаил (Мудьюгин) (1912-2000).

^[10] Протоиерей Василий Павлов (1946-2001), настоятель храма Покрова Пресвятой Богородицы на Торгу, пианист, музыкант, регент хора Рождество-Богородицкого кафедрального собора.

^[11] Храм Покрова Пресвятой Богородицы на Торгу г. Вологды.

^[12] Собор Рождества Пресвятой Богородицы г. Вологды. С конца 1940-х по 2014 год был кафедральным собором.

^[13] Протодиакон Георгий Рябинин (1930-2021).

^[14] Имеется ввиду Собор Рождества Пресвятой Богородицы г. Вологды.

^[15] «Межколхозстрой» — межколхозная строительная организация, учреждена в советское время.

^[16] Софийский Успенский кафедральный собор г. Вологды.