ФИО: Самохвалова Мария Дмитриевна

Год рождения: 1931

Место рождения и возрастания: д. Становое Замгощенского района Орловской обл.

Социальное происхождение: из семьи колхозников

Образование: среднее специальное

Место проживания в настоящее время: Орловская обл., Орловский район, л. Овсянниково

Дата записи интервью: 24.09.2025

Беседу проводил Семёнов Сергей Александрович, студент Саратовской духовной семинарии.

Расскажите, пожалуйста, о семье, в которой Вы жили. О папе, маме. Были ли они верующие?

Папа и мама всегда говорили про Бога. Говорили между собой про Михаила Архангела. А я всё слушала. Маленькая была, всё слушала их. Но не было такого, чтобы у них молитва была. Они не знали молитвы, видать. Я когда родилась, даже и не была крещёная.

А сколько было детей в семье?

Варвара и два брата Михаил и Николай. И трое умерли.

А эти трое, которые умерли, их не крестили, получается?

Нет, этих ещё успели, они раньше меня родилися. Тогда ещё церковь была. Они перекрестились. А вот последний мальчик, Александр, мой братик последний, остался некрещёный.

А как у Вас детство проходило?

Ну что там детство? Голодные были. Учиться хотела, напряжённо хотела. Работать бегала вовсюду. Не хватало ничего в деревне. Колхоз деньги не давал родителям. День отработаешь – палочку ставили. А на палочку давали, когда восемь получается, сто грамм овса, или пшеницы, или ржи и так далее.

А за картошкой замороженной ходили?

Да, особенно я. Я же старше всех была. Я и попру за замороженной картошкой. И наберу там. Она мёрзлая, ноги морозятся. Картошка остаётся в колхозе, много оставалося, она – обыкновенный крахмал. И вот прихожу я, тащу, и оттает она. Её берём рукою, её чистить нечего, она сама чистится. Чистится, а там оставался прямо крахмал. Этот крахмал потомчим, сахарку, солюшки – и жарим. У нас не было ничего.

А про фашистов расскажите. Как жили, когда немцы приходили?

Фашисты были, да. Они выгнали нас из домов, и жили мы под горкой. Вырыли яму и там жили. Вся семья. Отец на фронте был.

Знали ли Вы молитвы какие-нибудь в детстве?

Нет, не знала. У нас об этом в деревне никто ничего не знал.

А смысл церковных праздников Вы тоже не знали?

Знала некоторые. Пасха, Рождество Христово, кое-какие праздники знали мы. Собиралися. Праздник Матери Божией, великомученика Димитрия Солунского – это были праздники, которые мы отмечали, приходили гости к нам, родственники.

А в храм не ходили, да?

А храмов не было. У нас храмов не было! По всему району ни одного храма не оставили, все разрушили.

А у Вас был интерес к Православию в детстве?

Слышала я от взрослых, что Иуда, ученик, предал Христа, и Его распяли. Вот я переживала за Него, за Господа-то. Вот зачем это сделали?! Думала, что распяли, а больше ничего. Я на Иуду была очень зла в детстве. Если бы не Иуда, вот бы хорошо было. Вот так я думала. В школе ученики на кого-нибудь учительнице нажалуются, а я думаю: «Вот Иуда!»

Это сколько лет Вам было тогда?

Ну, может, лет пятнадцать было.

А носили ли кресты люди?

Нет, нет, нет. Никого крещёного не было, никого. Не крестил никто. Была какая-то бабушка, все остальные старики поумерли. Деды и бабки уже поумерли. А была одна там бабушка, но я не знаю, крест был у неё или нет. Она была верующая одна.

А в школе были дети верующие?

Нет, нет, нет, никого. Откуда, когда бабок, дедок не было никого?.. И слова не было про Бога!

А про Вас в школе знали, что Вы верующая?

У меня не было этого.

А про Иуду Вы говорили…

Так это я сама всё с собой, я никому это не говорила, и никто не знал. Я про себя говорила. Злилась на ребятишек, других учеников, которые продавали людей, учительнице нашёптывали на других людей. А я в уме на них говорила: «Вот Иуда другой!» Я-то понимала, что распяли Господа. Это я хорошо знала! Знала, что Иуда предатель, предал Его. Вот и злилась: зачем он сделал это?

Когда и где Вы приняли крещение?

Я была маленькая ещё. Даже десяти лет, видимо, не было. Но всё это помню, как было. У нас церквей не было. Весь район некрещёный. Дети некрещёные. В деревне у нас никто некрещёный. И вот объявили, кто-то там сказал, на посёлок пришёл кто-то крестить. Тут забрали нас – всех детей. У меня ещё два братика было моложе меня. Всех туда. И что же я? Я голая лежу на лавке, а около стола служит батюшка или не знаю, кто, потому что он на батюшку не был похож. У него креста не было, я не видела. Спрятан был, видно. Батюшка был, или какой-то человек, но он молитвы читал. На столе много было крестиков, а у нас не было. Откуда люди взяли? Я хотела взять один крестик себе. А он читал-читал молитву и улыбнулся. Вот, какая у меня память!

Мы считали себя крещёными. Все знали, что крещёные. А когда поехали в Печоры, там мне батюшка Адриан[1] сказал: «Ты некрещёная». – «Как, батюшка, некрещёная? Я так хорошо помню, как крестили меня». – «Нет, ты не крещёная, тебе надо креститься». Крестил меня протоиерей Георгий[2] в Залесье[3], в храме в честь Святой Троицы. Мне уже за 40 лет было.

А кто с Вами был при крещении?

При крещении наши соседи только были, и всё.

А крёстными кто у Вас был?

Одна верующая, Татьяна. А отца крёстного не было. Татьяна была, она умерла, я сейчас за неё молюсь.

Какой-то документ дали?

Нет, нет, никакого не давали. Перекрестил он, и всё. И тогда Господь дал, я перекрестила и братьев двух, и двоюродную сестру свою перекрестила. Ездила из Печор, и там крестили. Потом, когда стала верующая, я их всех и обвенчала. По Божией милости, конечно. Сама обвенчалась и детей обвенчала.

Отмечали ли Вы событие крещения дома?

Ну нет, мы с подружками, родственница с матерью и моя крёстная собралися, да и всё. После храма покушали – и всё.

Были ли дома у родителей, у бабушек, дедушек предметы религиозного обихода, религиозная литература, Священное Писание, молитвослов?

Какая там религиозная? Там ничего ни у кого не было!

Но Вы же рассказывали, что икона была.

Икона была.

А что за икона?

Икона Божией Матери.

Она в открытом доступе стояла? Или как-то прятали её?

Всю дорогу она у нас была на углу. Но мы на неё не молились. Ни мать, ни отец, ни мы никто не знали молитвы. Работали в колхозе день и ночь, ничего не знали. Вот и всё. А потом вот как получилось. Приехал к нам секретарь из райкома комсомола, ему было негде ночевать, он у нас и ночевал. Увидел эту икону и промолчал, ничего не сказал. А когда я приехала на собрание комсомольское, оказалося, что меня нарисовали: икона стоит и нарисовали, что я около ней молюся. А все же там неверующие, и мне было стыдно. Я, конечно, каялась потом. Мне так стыдно было, что перед иконой стою я, а все другие на смех поднимают! Я приехала и рассказала всё, а брат мой старший взял и на чердак бросил эту икону.

И что потом с этой иконой было?

А потом, когда стали искать, не нашли эту икону. Вот, что было! Вот какие мы грешные были! Тогда о Боге ничего не знали. Знали, что распяли Христа, знали, что Иуда, ученик, предал Его. Больше ничего я не знала. Вот так росли и жили.

А вот когда только начала ходить в храм, то мне явилась Божия Матерь. Она на облаках была. На небе была. Но Она была как в иконочке. И с Нею рядом Господь. Господь не маленький, а уже взрослый был. С Ней тоже. Но Господь ничего не сказал мне, а Матерь Божия говорит: «Вот негодные, грешат и грешат».

А сколько лет Вам было?

Ууу, да это ещё давно! Когда начала ходить уже в храм, вот когда. Тогда я хотела узнать что-нибудь. Мне хотелось всё-таки узнать что-то. А приду – я ничего там, в церкви, не понимаю. Икон много, я не понимаю, всё женщины… Я говорю: «Женщин-то набралось сколько много!» А это Матерь Божия, оказывается, была. Она же в разных позах была[4]. А я не понимала совсем. Но уже ходила. И вот мне приснилась Матерь Божия и сказала: «Вот негодные люди, грешат и грешат». Я к бабкам. Бабки же давно сидят в храме. Иоанна Крестителя храм был. Они давно ходят уже. Я у них и спрашиваю, то у одной, то у другой: «Что это значит?» Они так мне и не сказали, сами ничего не знали про это. А оказывается, конечно, и празднословие, и осуждение, и гнев, и всё это…

Были ли среди Ваших знакомых священнослужители или люди, о которых Вы точно знали, что они посещают храм?  

В то время, в Советском Союзе, никого я не знала таких.

А Вы рассказывали, что какой-то священник крестил Вас в деревне.

Нет, когда крестилась я, он был в обычной одежде. При советской власти были костюмы «хэбэшные» мужские, они по 4 рубля были. Вот в таком костюме был этот «священник», который нас всех крестил, всю деревню. Креста на нём не было.

А была ли пропаганда против Церкви? Давление со стороны властей на предприятиях, на фабриках, на заводах?

На фабрике они когда узнали, что я стала верующей, подшучивали надо мной в это время. Подруга рядом со мной работала на станке, и я на станке. А у этой подруги были две тёти, обе незамужние, монашки были, очень верующие, она мне говорила. Мы с ней стали общаться, и на нас стали смеяться на работе. Даже мастер наша, и то была некрещёная, а муж хороший. А ей больше ничего не надо. Так и некрещёная умерла. Она видит, что я впереди всё время, по работе я первая, везде первая. А она же мастер. Она на меня какое-то сердце[5] имела. Потому что враг, видно, через неё действовал, она же некрещёная. И восставала она на меня.

А Вы молитвы переписывали?

Ну а как же? Переписывала! Из Печор присылала всем.

Посещали ли Вы святые места?

В Печоры ездила, в монастырь, там причащалась, каялась.

А ещё помимо Печор куда-то ездили?

Ну да, к Сергию Радонежскому. В Петербург ездила. В Новгород ездила.

Вы рассказывали, что ездили к какому-то старцу, когда у Вас деньги украли. Расскажите, пожалуйста.

Я уже верующая в это время была. Ездила в Пензу, к старцу Алексею. У меня сосед украл деньги. А я слышала, что в Пензе есть святой. Хотела с этими деньгами поехать. А теперь думаю, ну что мы поедем? У меня денег нету. Я начала переживать: что делать? Мне ехать надо к пензенскому Алексею, а мне не на что, нету денег. И вижу во сне, он говорил три раза мне: «Иди в милицию». Я пошла, в милиции рассказала. Нашли их. Одна женщина за сына своего отдала деньги. На эту часть я поехала в Пензу. Когда приехала, утром я вышла – никого нету. А там монастырь был, я и пошла, вышла, думаю, дай погляжу. И мне прямо раз – 100 рублей лежат. Думаю, это Алексей мне деньги дал, потому что деньги-то у меня украли всё-таки.

А ещё чудо было, там строили храм один. Я утром вышла полюбоваться, никого не было, а с колокольни кричат: «Тебе Матерь Божия помогает! Тебя Матерь Божия спасает!» Вот так три раза. Вот так крикнули мне. Но никого там не было. Вот это я слышала своими ушами. И до сих пор я помню это.

А про Николая Угодника Вы рассказывали…

Когда я ещё молодая была, ко мне подошёл один. Он хотел дружить, а мне не хотелось с ним дружить. Он пришёл из армии, пришёл на вечеринку и пошёл со мной домой к нам. А потом начал валять меня, валять. Я кричу: «Витя, Витя, что ты делаешь? Что ты делаешь?» Кричу, а он всё равно валяет. И явился мне тут вдруг дедушка. Такой светлый дедушка. Я тогда ничего не знала этого. Он глянул – и всё. Ничего он не сделал. Постоял, и ушёл. И дедушка куда-то делся, не знаю.

А дедушка – это Николай Угодник был, да?

А оказалось, что Николай Угодник был. А я ещё тогда не верила, я ни одной молитвы не знала тогда.

Ещё к архимандриту Тихону[6] я ездила в Эстонию. Он мне благословил молиться Божией Матери, акафист каждый день читать. И вот я каждый день его читала, читала… Иду на работу – и читаю, пока дойду. Со всеми верующими ездили мы за ягодами, за грибами в Эстонии в леса, я тоже читала. Где можно, там я читала – и наизусть всё знала.

Расскажите, пожалуйста, про священников, которых встречали в Печорах. Вы же общались с отцом Мелхиседеком[7]?

Да. Схиигумен Мелхиседек всё время был на исповеди, мне пришлось с ним больше иметь дело. Вот каешься, каешься, а он говорит даже такие грехи, которые забылись! А потом он меня направил к отцу Адриану. Ну я благословение у него брала всегда, к нему ходила. Он мне поклоны велел делать, молиться. Потом он сказал мне: «Одна в лес не ходи». А я пришла на остановку, вижу, наших верующих никого нет – и попёрлась! Пела – и поехала. Я поехала за 40 километров. Пошла в лес и чуть не заблудилась! Вот не послушалась отца Адриана, одна пошла!

А с отцом Иоанном (Крестьянкиным)[8] общались?

Тоже общалась, да. Он тоже говорил молиться, всегда благословлял меня. Он же наш, орловский. Они с отцом Адрианом оба.

А у отца Николая Гурьянова были?

Да, у него была два раза. Мы поехали втроём, три подруги. Ехали через озеро. Далёко надо к нему. Он предсказывал, что-то говорил. Мы приехали не с народом, а сами по себе. Он встретил хорошо нас, разговаривал с нами, исповедовал.

Блаженная Зина[9] ещё была, я её застала. Она сядет на камне – и сидит.

Она что-то говорила людям? Предсказывала что-то? Обличала?

Это было, да. Она блаженная, её считают блаженной. А её дядя – иеродиакон Анатолий (Семёнов)[10]. У него руки не было. Он главный в хоре был, у него голос очень был хороший.

А в деревне, где Вы жили, совершали отпевания?

Не, не, не! Все умерли и покрылись самогонкой, и закрыли их землёю чёрной. Никого не отпевали. Как отпевать при советской власти? Кто это сделать позволит?

А в Советском Союзе когда жили, Вы знали, кто был Патриархом на тот момент?

Патриарх Пимен был. Я ничего не знала, не понимала, пока не поехала в Печоры. Там жила, и всё это узнала.

Каково было Ваше представление о положении Церкви в СССР? В Советском Союзе положение Церкви какое было?

Ну тогда-то я ещё не знала сначала, я неверующая была. Церкви не было у нас, разорили все. Сначала я о Боге ничего не знала. Хвалили Ленина, хвалили Сталина. Я верила в это во всё, что наша страна очень хорошая.

Я была неверующая, креста не имела, молитвы не имела, вступила в комсомол, потом в партию. Хорошо я работала, старалась пятилетку за 2,5 года исполнить. Всё это когда неверующая была. А как стала верующая, когда узнала Бога, я пошла в райком партии и отдала партийный билет. И исповедала, что я верую в Бога и хожу в храм. Я покрестила сына своего тайно, когда только родился, и обвенчалась с мужем. Бросила это всё, и пятилетку, и всё бросила.

Знали ли Вы о закрытии храмов, репрессиях в отношении верующих?

Нет, это потом я узнала уже, когда стала веровать. Вот так. Сначала совсем ничего не знала. А когда пошла в храм, когда я уже стала верующей, когда отреклась от комсомола, от партии и стала веровать, вот тут я стала знать уже, какое это положение было.

А когда, на Ваш взгляд, стало безопасно ходить в церковь?

Безопасно, когда уже совсем распался Советский Союз. Когда верующие открыто ходили, открыты были храмы и открыто исповедовали.

Благодарю Вас!

[1] Архимандрит Адриан (Кирсанов) (1922–2018), известный старец, духовник Псково‑Печерского монастыря.

[2] Настоятелем храма Святой Троицы в деревне Залесье в 1970-е годы служил протоиерей Георгий Шумилин.

[3] Деревня в Раменском муниципальном округе Московской области.

[4] Речь идёт о разных иконах Божией Матери.

[5] Неприязнь.

[6] Схиархимандрит Тихон (Муртазов) (1935-2018). Почти три десятилетия до принятия схимы служил в Свято-Успенском Пюхтицком женском монастыре в Эстонии. Был духовником обители и благочинным тринадцати приходов в Эстонии. К нему приезжали за советом не только местные жители, но и люди из других регионов Советского Союза. После 1992 года по благословению старца Иоанна (Крестьянкина) и Святейшего Патриарха Алексия II он переехал в Россию — в Печоры, а с 1994 года стал духовником Снетогорского женского монастыря в Пскове. Был учеником многих известных подвижников: блаженной Анны Михайловны, старца Сампсона (Сиверса), старца Тихона (Агрикова), валаамских старцев, был духовным чадом старца Иоанна (Крестьянкина).

[7] Схиигумен Мелхиседек (Цебенко) (1915–1992), подвижник Псково‑Печерского монастыря, известный своим аскетизмом и глубокой молитвенной жизнью.

[8] Архимандрит Иоанн (Крестьянкин) (1910 – 2006), один из наиболее почитаемых старцев в конце XX — начале XXI века. Около сорока лет был насельником Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря. 

[9] Блаженная Зинаида (Зинаида Петровна Семёнова, 1929–2006) родилась на Псковщине, а в 1949 году приехала вместе с матерью из Казахстана в Печоры к своему дяде, отцу Анатолию. В Печорах её ждало много испытаний: у Зинаиды отобрали сына за то, что она водила его в храм, и определили мальчика в детский дом. После этого она взяла на себя подвиг юродства — не имела своего жилья, ходила зимой и летом в ветхой, но всегда безупречно чистой одежде. Братия ласково звала её «Зиночкой». Она подолгу тихо сидела на полу в Братском корпусе, напротив келий старцев Иоанна (Крестьянкина) и Адриана (Кирсанова), а главным её послушанием стала уборка около сорока могил на печорском кладбище. Многие, кто общался с ней, свидетельствовали о её даре прозорливости — она открывала людям их помыслы и отвечала на внутренние вопросы, могла и грозно обличить. Скончалась блаженная Зинаида 14 декабря 2006 года и была похоронена в Богом зданных пещерах Псково-Печерского монастыря.

[10] Иеродиакон Анатолий (Семёнов) (1905–1986), насельник Псково-Печерского монастыря, ветеран войны, уставщик братского хора. С 1939 года участвовал в Советско-финской войну санитаром, был ранен разрывной пулей. В 1944 году снова призван на фронт, 19 октября 1944 года под Ригой осколком снаряда ему оторвало кисть левой руки. В апреле 1945 года, сразу после госпиталя, пришёл в Псково-Печерский монастырь, начинал сторожем. В 1947 году пострижен в монашество. В 1953 году рукоположен в сан иеродиакона — это было необычным решением: будущий Патриарх Пимен (тогда наместник монастыря) специально ходатайствовал, указав, что отец Анатолий, несмотря на потерю руки, «одной рукой хорошо и быстро колет дрова», «натирает просфоры», и что наличие одной руки не помешает диаконскому служению. Пёк просфоры, пел на клиросе первым тенором. С 1964 года — уставщик братского хора. Регентовал народным пением на ранних литургиях в воскресные и праздничные дни, оформлял синодики о здравии и упокоении. Монастырское начальство отзывалось о нём так: «Скромный, смиренный, незлобивый, всегда послушный, муж благоговейный… поистине раб Божий». Архимандрит Иоанн (Крестьянкин) называл отца Анатолия одним из трёх Божиих старцев-монахов, которых «породила и вскормила земля Псковская» (наряду с отцом Иеронимом и отцом Паисием).