ФИО, сан: протоиерей Иоанн Клюшин

Год рождения: 1958

Место рождения и возрастания: Горьковская обл., г. Кулебаки

Социальное происхождение: из семьи рабочих

Образование: Ленинградская духовная семинария

Место проживания в настоящее время: Нижегородская обл., г. Кулебаки

Дата записи интервью: 31.03.2025

Беседу проводил студент Казанской духовной семинарии Васячкин Олег.

Добрый день, отец Иоанн. Расскажите нам, пожалуйста, о своей семье, о своём детстве, как Вы пришли к Богу?

Я, протоиерей Клюшин Иван Владимирович. На сегодняшний день 45 лет прослужил в сане священника. Родился я в небольшом центральном городке Кулебаки Горьковской области в 1958 году. Со слов моих родителей, я был крещён в детстве и стал прихожанином вместе со своими родителями. Меня сначала носили, потом водили, потом я сам стал ходить в Никольскую церковь. К тому времени это был единственный храм в округе, который остался у нас от лет закрытия храма. В Кулебаках их было два. Последний храм был закрыт в 1937 году. Духовенство арестовано. И настоятель храма, благочинный этого храма, отец Михаил Гусев[1] был расстрелян 30 ноября 1937 года в городе Горьком, на Бугровском кладбище. В 2001 году он был причислен к лику святых Русской Православной Церкви. Святой священномученик Михаил Гусев.

Можете поподробнее рассказать о семье?

Я родился в православной семье. Моя мама и её мама, моя бабушка Анна Николаевна, были верующими людьми. Папа был фронтовик, участник Великой Отечественной войны. Я знал и другую бабушку, Анну Павловну. Хотя, насколько я понимал в то время, они были неверующими, но папа не препятствовал тому, чтобы мама и бабушка прилагали все усилия, чтобы я больше узнал Бога.

Мне очень нравилось ходить в храм, бывать на богослужениях и исполнять какие-то мелкие послушания. Прихожане нашего храма того времени – это в основном были бабушки-старушки, особенно вдовы мужей, которые погибли в годы войны. Конечно, возраст у них был уже приличный – 60, а то и 70 лет. Храм был центром жизни города, хотя город наш был городом коммунистическим, основным предприятием являлся металлургический завод. Горком партии, конечно, всячески продолжал дело борьбы с Церковью – это было окончание правления Хрущёва. Организации, школы и предприятия, где приходилось работать верующим людям (я тоже там работал), всячески старались препятствовать тому, чтобы молодёжь посещала храмы. На Пасху пускали специальные комсомольские патрули, которые курсировали вдоль храма, не пускали детей и подростков на территорию – независимо, с родителями или без. Когда человек приходил, его отправляли домой, родителям давали «нагоняй» и говорили: «Ну вот, смотрите, разберёмся, передадим сведения на завод, на предприятие, на котором вы работаете». Но Господь миловал… При всём уважении к властям, Господь поругаем не бывает.

Я вспоминаю годы юношества, когда Пасха Христова – а это праздник весенний – собирала всех людей в городе. Все шли на кладбище, независимо, коммунист ты или нет, верующий или неверующий. Все шли на кладбище, и все говорили: «Христос Воскресе!» И была великая радость во всём, что происходило и в семьях, и кругом.

Потихонечку, мелкими шажками шёл я в Церковь. На все церковные праздники я был в храме. Поначалу, конечно, и духовенству попадало за то, что они привлекали молодёжь, приучали к каким-то обязанностям в церкви. У нас же были уполномоченные по делам религий, которые хоть и сидели в области, а при каждой городской управе (у нас был горисполком) третий заместитель главы города, председатель горисполкома, исполнял обязанности, курируя церкви и все внутрицерковные дела. Потому что сведения о верующих людях подавались в горисполком, который решал, что с ними делать… Люди же крестились, венчались, конечно, в меньшей степени, но всё равно люди-то были православные, верующие. Бабушки, которые уже были вдовами, к тому времени были закоренелые в вере. Вот они и настаивали крестить своих внуков, говорили: «Венчаться иди в церковь». Подавались сведения о тех, кто повенчался, кого окрестили. Кто повенчался – вызывали и наказывали каким-то образом, кого покрестили – вызывали родителей. В основном часть населения была комсомольская, поэтому люди боялись идти в церковь. Кого-то лишали каких-то внешних атрибутов жизни, кого-то из очереди на квартиру снимали и отправляли в дальний конец.

Я как ходил в церковь, так и ходил. В школе знали об этом, довольно часто приглашали мою маму или папу, но папа реже ходил, ходила мама. Она была противницей того, чтобы я вступил в комсомол, сказала: «Вот уйдёт в армию, там как хочет, там взрослый будет. А сейчас я за него отвечаю, вот и буду за него отвечать. Я ему не разрешаю!» Ну и на почве этого, конечно, появлялись различные, казалось бы, смешные прозвища и клички: «Ваня-Божий человечек», «Ваня-Божий одуванчик», понимаете?

Отношение менялось, когда узнавали, что Вы верующий?

В отношении ко мне не менялось. В то время общество придерживалось мнения, что Церковь – это плохо, Бога нет. Мы же писали анкеты. Я ещё, помню, учился в четвёртом классе, у нас была такая газета «Кулебакский металлист», и там было интервью с нашей учительницей, которая сказала: «Вот один мальчик, Ваня, сказал, что хочет стать попом». Так и осталось. Я ходил и учился, великим отличником я не был. Была болезнь роста, и хулиганом был мелкого пошиба. Церковь меня тянула очень здорово. Мне нравились богослужения, молитвы, которые пели в церкви. Я практически знал наизусть все песнопения, которые пели на всенощном бдении и на литургии. У меня была такая интересная жизненная ситуация, мотив жизненный. Мне очень нравилось, как служил батюшка. Я домой приходил и дома «служил» ещё, а в это время к моей бабушке приходили подруги, такие же вдовы. Они отстояли богослужение в храме, приходят к нам домой – и ещё одну службу стоят. Потом их бабка чаем напоит, картошкой накормит, а я их ещё «исповедовал». Причём это было не один раз. Кадило у меня было сделано из старой лампады. Так и шло, но до определённого возраста, где-то лет в 15-16, ближе к концу школы, стали определяться виды на будущее. Я считался светским молодым человеком, хоть и церковным. Друзья меня звали учиться в институт, я тоже собрался туда идти. После школы я поступал в Московский автомеханический институт. У меня есть троюродный брат, живёт в городе Жуковском, он мне ровесник – Николай Сочнев. У них была хоть небольшая квартирка, но его мама, тётя Лиза, сказала: «Можешь у нас жить». Но меня хватило на две недели проживания в Москве, я собрал чемодан и был таков. Приехал, устроился на свой металлургический завод.

В Кулебаки вернулись?

Да, когда вернулся в Кулебаки, меня взяли в термический цех, в инструментальную мастерскую слесарем-инструментальщиком. Поступил на вечернее отделение Кулебакского металлургического техникума. Так проработал чуть больше года и ушёл в армию в 1976 году осенью. В 1978 году вернулся из армии. Пришёл, опять устроился на завод. Восстановился в техникум, и в это время к нам в храм святителя и чудотворца Николая приезжает новый правящий архиерей, архиепископ Горьковский и Арзамасский Николай (Кутепов)[2]. Я знал его предшественников, видел их. Я видел владыку Иоанна (Алексеева)[3], архиепископа Горьковского и Арзамасского, архиепископа Мстислава[4], который впоследствии станет Кировским. Вот они приезжали к нам в Кулебаки, это для меня, отрока, было как свет в окошке. Это святые люди были, действительно, святые люди, прошедшие на ту пору все тернии жизни духовенства, связанные с отношениями между властью и Церковью.

Так вот, приехал архиепископ Горьковский и Арзамасский Николай, и я был ему представлен нашим настоятелем, отцом Вячеславом Спиридоновым[5]: «Вот так и так, есть у нас молодой человек. Отслужил в армии, неженатый». Владыка со мной побеседовал и сказал: «Приезжай ко мне в Горький в ближайшее время, и там уж мы с тобой обстоятельно поговорим». Для меня это конечно, была радость внутренняя. Я, не откладывая эти дела в долгий ящик, как говорится, поехал на приём к владыке Николаю. Объяснил ему всю ситуацию и сказал, что хочу учиться в духовной семинарии, хочу стать священником. Он спросил меня, в какой семинарии я хочу учиться.
Я сказал, что мне хотелось в Ленинградскую духовную семинарию. На ту пору у нас было три духовные семинарии: Ленинградская, Московская и Одесская. Владыка сказал: «Хорошо». Со временем я встретил девушку, которой рассказал о своих намерениях стать священником, через полгода мы поженились и живём уже 47 лет.

Можете подробнее рассказать про Ленинградскую духовную семинарию (как поступили, как учились, про общение со студентами)?

Вместе со мной из нашего города там уже первый год учился Соловьёв Володя. Он был женат на дочке священника нашего города, у них был маленький сын Денис. Вступительные экзамены были в августе, и заканчивались они после Преображения Господня. Конечно, волнения было очень много, но я сдал экзамены успешно и был зачислен в первый класс Ленинградской духовной семинарии. Ректором духовной семинарии в то время был епископ Выборгский Кирилл – нынешний Святейший Патриарх Московский и всея Руси. На ту пору (а это был 1979 год) большой процент воспитанников были украинцы. В нашем первом классе было трое человек из России: я, Серёжа Осташевский[6] из Москвы и Александр Тимофеев[7] из Пскова (иподиакон владыки Псковского и Порховского Иоанна[8]). В комнате, нас было 12 человек. Жили хорошо, мирно, никаких межнациональных конфликтов не возникало, но они по сути своей были хитренькие, пытались уйти на послушания вместо учёбы. Но ничего, приходилось и учиться, и послушания нести. Через месяц меня перевели во второй класс Ленинградской духовной семинарии. Классным наставником у нас был Бронский Владимир Иосифович[9]. Царство ему Небесное!

А тут у меня дочка родилась, у матушки трудов появилось больше, а без меня плохо. Я в Ленинграде, она в Кулебаках. Не было, конечно, мобильной связи, но телефон работал всегда. У нас он был на почте у Московского вокзала: пришёл, заказал переговоры. У тестя был свой домашний телефон, можно было перезвонить. Ну и потихонечку начинались тяготы учебные и семейные, тяжело совмещать. Учился, читал стихи, занимался постановкой голоса. Пел на клиросе тогда у иеромонаха Ионафана (Елецких), ныне митрополит в Украине[10]. По его благословению мы пели литургию, после литургии можно было уйти в город. У меня там друг детства до сих пор живёт, Олег Геннадьевич, мы время от времени встречались с ним. Была и культурная жизнь в семинарии, давали какие-то билеты на спектакли, можно было сходить. А в основном – учёба, учёба и послушания. Становилось тяжелее, нужно было помогать матушке, и я поехал к владыке Николаю. Объяснил ситуацию, сложности. Он говорит: «Ну что же, сейчас мы тебя тогда будем рукополагать». Пришлось решать вопрос с уполномоченным по делам религий в горьковском облисполкоме. В определённое время мне приходит телеграмма: «Вопрос Вашего рукоположения решён положительно, Вам необходимо прибыть в епархию такого-то числа». Ну, я с этой телеграммой иду к владыке Кириллу, он меня благословил и сказал: «Учиться будешь у нас». Я собрал кое-какие вещи (уже был и подрясник, пошили в семинарии) и приехал в город Горький на День Ангела владыки Николая. У него День Ангела был 22 марта, в день памяти сорока Севастийских мучеников. Пришёл к нему в покои (он жил на Суздальской, дом 58). Он отправил меня в Высоковскую церковь[11] на всенощное бдение (это была суббота), а на следующий день была совершена моя диаконская хиротония. Это было так волнительно…

Сколько Вам было лет, батюшка?

На ту пору мне был 21 год. Рукоположили, сказали: «Ну, служи». И поставили меня временно диаконом в той же Высоковской церкви. Через неделю было Вербное воскресенье. Отслужил неделю под чутким контролем протодиакона Александра Карпова[12] (прекраснейший баритон был у него) и отца Евгения Варварского[13] (это была его седмица), и на Вход Господень во Иерусалим меня рукоположили в пресвитеры. В понедельник владыка вызвал меня к себе и предложил ехать служить в Кулебаки, в свой родной город. Я отказался по личным причинам, и он благословил меня служить в Ветлуге. Это был городок на севере области, в семи часах езды от Горького. За мной приехала староста, Вера Павловна Гаманина, и вместе с ней мы направились в Ветлугу. Я получил указ от владыки и был назначен вторым священником на приход Екатерининской церкви города Ветлуги, а фактически я там был один. Никаких священников кроме меня не было.

В тот период времени для того, чтобы начать богослужебную деятельность, нужно было ещё получить так называемую регистрацию, а выдавалась она в Горьком у уполномоченного по делам религий. В то время у нас был уполномоченный Юров Михаил Иванович[14]. Человек, который очень отрицательно относился к духовенству. Когда ставили духовенство возрастное, он как-то к этому относился смиренно, а когда приходили молодые люди (хотя у нас их и не так много было – в пору, когда я рукополагался, в течение двух лет рукоположили три или четыре человека), он всячески препятствовал, чтобы священник служил. Священнику предлагали любые отступные.

Чтобы они оставили служение?

Да, да, чтобы уходили. – «Напиши в газете, дадим тебе квартиру, подберём работу и занимайся». Так и было. Они тянули с этой регистрацией. Я, приехал во вторник с пакетом документов от прихода, с протоколом собрания, с решением архиерея и прочим (у меня даже договор до сих пор сохранился). А в ответ я слышал: «Сегодня принять уже не можем, приходите завтра…». Время поджимает, меня народ ждёт, служить надо, а всё это происходило на Страстной Седмице. Люди же причащаться хотят в Великий Четверг. Ну, всё-таки, мне в среду дали регистрацию, погрозив пальцем и сказали: «Нехороший ты человек, но попадёшься – мы тебя по всем правилам советского законодательства о культах разберём!»

Получается, чтобы служить, нужно было получать разрешение от властей?

Да, это называлось «регистрация». Вот приехал я в Ветлугу, познакомился с прихожанами. Ветлуга – город интересный. Там даже случались антисоветские выступления в 1950-х годах. Там было духовенство, которое репрессировали и сажали, а прихожане – это дети верующих людей и духовенства. Был Владимир Александрович Зарницын[15], он вместе с супругой своей[16] ходил в церковь, они даже одевались по своему чину и в церкви стояли, как положено. Был определённый этикет поведения в храме, потому что там очень много старообрядцев. Ну а с властями местными, которые там были, в силу необходимости мы познакомились. Они особых отношений – негативного или позитивного характера – не выражали, просто: «Служите и служите». Крестилось не сказать, что много людей. Храмов не было в округе практически нигде: ни в Ветлужском, ни в Уренском, ни в Шахунском, ни в Варнавинском районе. То есть практически от Красных Баков до севера больше приходов не было, за исключением Шаранги (Шарангский район). То есть на весь север было два прихода. Конечно, людей на праздники было очень много. И единственная проблема – река. Летом стояла переправа более-менее, а весна и осень – это беда. Люди приезжают на автобусе и ждут. Если зимой река стоит – значит, пройдут по льду, а летом паром там какой-то ходил, лодочка небольшая, вместимостью человек 15.

Владыка Николай (Кутепов), начиная с первого года моего служения, приезжал в течение каждого года, по-моему, на несколько дней. Он был любителем рыбалки, а тут река перед носом. Для него было очень приятно ходить на рыбалку. Некоторых священников он с собой привозил, в основном, секретаря епархии, протодиакона, ну и пару иподиаконов.

Можете рассказать про него, про его отношение к духовенству, к людям?

На ту пору архиепископ Горьковский и Арзамасский Николай – это, пожалуй, для меня самый первый и один из главных людей во всей моей жизни священника. Он был очень мудрым человеком, мудрым архипастырем.
Родился в Тульской губернии, в селе, в семье крестьянина, окончил школу, начинается Великая Отечественная война – он идёт в училище пулемётчиков, и в 1942 году его забирают на фронт. Он попадает под Сталинград. И там, получив контузию, будучи ранен, присыпан землей, он отморозил обе ноги. Не полностью, а стопы, где пальцы – ему эти места удалили. У него были только пятки. Вот представь, как молиться, стоя. Сейчас какая-то фривольность есть, где-то присесть… А в ту пору архиерей сам показывал пример служения. И вот до сих пор таким примером является и Святейший Патриарх Кирилл. Сейчас показывают по телевизору его богослужения, довольно частые и долгие богослужения. Так и владыка Николай. Человек он был добрый. Он очень разбирался во всех случаях жизни гражданской, он умел отличать, где юмор, а где серьёзность должна была преобладать. И вот, приезжая к нам в Ветлугу, он радовался природе, приезжал с любовью, никогда не опаздывал.

Как дальше продвигалось Ваше пастырское служение?

Я прослужил в Ветлуге четыре с половиной года, и по милости Божией владыка перевёл меня в Гремячево. Это приход в моём родном Кулебакском районе, в честь Казанской иконы Божией Матери. Мы с семьёй (у нас было к тому времени уже было двое детей) переехали в Гремячево. Это по тем временам буквально в часе езды от Кулебак. На День памяти первоверховных апостолов Петра и Павла я уже служил в Гремячеве. Там было два хора, старички хорошие, были люди, которые также претерпели за веру.

Случился юбилей, Тысячелетие Крещения Руси. Всё духовенство нашей епархии было приглашено архиепископом Николаем (Кутеповым), во второй кафедральный город Арзамас, в Воскресенский собор на торжественные мероприятия, связанные с Тысячелетием Крещения Руси. Почётным гостем в Горьковской епархии был митрополит Ленинградский и Новгородский Алексий (Ридигер)[17]. Мы были все ему представлены, он меня спросил: «Где живёшь?» – «В Кулебаках». – «Далеко?» – «Час езды». Через полгода меня перевели в Кулебаки. В феврале 1989 года я был переведён в свой родной храм, в котором крестился, был прихожанином и стал настоятелем Никольского храма. Этот храм – одно название храма. После Великой Отечественной войны жители Кулебак, а здесь было довольно много благочестивых людей, здесь жили старые монахини из близлежащих монастырей, у нас Кутузовский монастырь[18] рядом, Дивеевский монастырь. Со временем мы стали просить власти создать храм в Кулебаках, потому что после 1937 года, как я говорил, все храмы были порушены (а было их здесь два: храм в честь Воскресения Словущего, а второй храм в честь Святителя и Чудотворца Николая построенный в честь интронизации Николая II). Великая Отечественная война прошла, победа, тут ветераны, участники войны тоже стали писать руководителям города и района, и они пошли навстречу и на улице Бунтарской купили частный дом пятистенный, к нему сделали пристрой небольшой, второй этаж, постелили хорошие полы и открыли Никольский молитвенный дом. Потихонечку молитвенный дом превратился в церковь. Конечно, он был очень хорошо украшен, много старых икон, резьба. Когда храмы закрывали, кто-то мог что-то спрятать, а потом в этот храм возвращали. На тот момент, в 1989 году, не был ещё открыт Серафимо-Дивеевский монастырь, а у нас в городе было два престола. Один в честь святителя и чудотворца Николая, а второй – в честь преподобного Серафима Саровского. Владыка Николай на летний праздник преподобного Серафима обязательно приезжал к нам. Конечно, для нас это было очень отрадно.

После Тысячелетия Крещения Руси власти начали смотреть в сторону Церкви, интересоваться владыкой Николаем, он же был сам фронтовик, то есть благодаря его заслугам перед Отечеством, его трудам и послушаниям в Церкви его авторитет заметно возрастал с каждым годом. Через него люди начинали действовать, восстанавливать церкви. При нём было открыто более 500 храмов, открылись монастыри, открылись духовные школы, приходы. У нас в близлежащем городе Выкса по благословению владыки Николая в 1989 году создали приход, стали восстанавливать храм, который сейчас является кафедральным храмом в Выксунской епархии.

Приходило очень много людей, желающих принять святое крещение. Приходили семьи, которые, прожив без церковного брака какое-то время невенчанными, венчались. Ещё больше стало венчаться молодых пар. Отпевания были обязательно. Бывало, что 12 покойников приносили за один день. Это было редко, конечно, но было. И у нас назревал вопрос: в городе нужен новый храм. К тому времени владыка поставил меня уже благочинным Кулебакского округа (а в него входили Кулебакский, Навашинский и Вачский районы – три района, шестнадцать действующих приходов, около двадцати человек духовенства). И вот у нас в Кулебаках стала назревать нужда – нам нужен был новый храм.

Можете рассказать об этом подробнее?

Наши уважаемые власти противниками не были, но и не были великими сторонниками: «Пожалуйста, хотите – делайте». Стали думать по поводу места постройки, народ уже привык к месту, где находился Никольский храм. Вот вспоминаю, спаси, Господи, нашего первого мэра – Козлова Валерия Николаевича[19], он поспособствовал нам, нашёл деньги для расширения территории. Началась эпопея постройки храма. Я в жизни не занимался строительством. Стали ездить по разным инстанциям, я даже ездил в Совет Федерации. Сказать, что совсем не помогали, не могу. Помогали, но кто как мог руководители наших предприятий, близлежащих предприятий в трёх районах и в Выксе – металлургический завод, в котором директором был в то время Анисимов Валерий Павлович, а глава района, Козерадский Анатолий Александрович, впоследствии стал председателем областного законодательного собрания и членом Совета Федерации. Наш завод, Кулебакский металлургический, возглавлял в то время Захаров Юрий Васильевич (Царство ему Небесное).

И в июне, по-моему, или в июле 1996 года владыка Николай (Кутепов) совершил закладку нового храма в нашем городе. Практически 13 лет я его строил, долго строил, потому что всё упиралось в финансовый вопрос. Получилась хорошая кирпичная церковь, которая сейчас красуется в городе. Был у меня очень хороший технадзор – Владимир Николаевич Щукин (Царство ему Небесное). Пришёл неверующим в церковь, и он её поставил. Директор завода сказал: «Ты её ломал, а вот теперь давай, иди строй». Он очень здорово следил за исполнением работ по строительству храма, за выбором людей, которые работают, рабочих бригад. Проводил строгий контроль. Уже будучи больным человеком, перенесшим инсульт, он приходил в храм, чтобы смотреть на эти работы, и в конце концов принял святое крещение. По окончании строительства храма его наградили архиерейской грамотой.

Можете рассказать, что было дальше?

После кончины владыки Николая на нашу Нижегородскую кафедру приехал епископ Георгий (Данилов)[20]. В то время город Горький стал называться Нижним Новгородом. Я, милостью Божией, с командой духовенства был на его архиерейской хиротонии, на наречении в Москве, в Храме Христа Спасителя. Мы его с радостью приняли, потому что после кончины владыки Николая кафедра вдовствовала два года практически, никем не управлялась. Только был секретарь епархии, в то время протоиерей Николай Быков, нынешний епископ Балахнинский Илия. Слава Богу, пришёл владыка Георгий, и началась новая страница в истории нашей Нижегородской епархии.

На то время я уже стал членом Епархиального совета, членом ставленнической комиссии, членом канонической комиссии… Время шло, создавались новые структуры в епархии, и по благословению владыки Георгия я был назначен и поставлен председателем епархиального суда Нижегородской епархии и два срока был в этой должности.

Я так и служил в Кулебаках, практически живя в машине между Кулебаками и Нижним Новгородом, потому что было большое количество совещаний по различным вопросам. Часто служили в Дивеево с владыкой Георгием, всё моё духовенство выезжало на различные ночные богослужения, на встречи каких-то руководителей, даже президента раз встречали (не Путина Владимира Владимировича, а на тот момент Медведева Дмитрия Анатольевича).

Со временем мне дали указ покинуть Кулебаки и стать настоятелем храма в честь Преображения Господня в Печерской слободе в городе Нижний Новгород. Храм старинный, не закрывался во время советской власти. В этом храме находилась рака с мощами Иоасафа Печерского. Служить приходилось постоянно и с владыкой, и у себя на приходе. Но душа у меня тяготела к моему родному городу. Здесь могила моих родителей, здесь мои дети и внуки. Было очень сложно. Через два года я уже был вынужден просить вернуть меня обратно. Господь по Своей милости через благословение владыки Георгия отправил меня домой. Но, в силу каких-то определённостей, меня поставили сначала служить в Дедово в храм Нерукотворного образа, прекраснейший древний храм, времён царя Ивана IV. Послужил там недолго, и далее мне дали второй приход, штатным священником. По благословению Святейшего Патриарха у нас начинает организовываться новая епархия – Выксунская и Павловская епархия, на которую был назначен и поставлен епископ Выксунский и Павловский Варнава[21]. При нём я был направлен домой, в Кулебаки. К этому время мне было под 60. Я был очень доволен, благодарю владыку Варнаву за его доброе отношение ко мне. Правда, на одно время меня ставили благочинным Ардатовским, чтобы как-то упорядочить жизнь. Через три года меня оттуда отпустили опять назад. И я до сих пор служу в храме в честь Святителя и Чудотворца Николая в рабочем поселке Велетьма. Небольшой приход, население где-то около 900 человек, и параллельно помогаю в Кулебаках, в родном городе, в своём родном храме. Особенно Великим Постом там довольно большое количество причастников в субботу и воскресенье, вот хожу и исповедую, помогаю служителям. Я прослужил благочинным 17 лет.

Что могу сказать про нынешнее положение вещей в моей жизни. Господь, дал мне семью. Матушку, которая родила мне троих детей. Один из внуков, сын старшей дочери, сейчас сидит передо мной, и я ему даю интервью. Первый внук тоже закончил Казанскую духовную семинарию, его родной брат – Михаил Васячкин. Значит, Господь говорит, что жизнь прожита не напрасно. У меня семь внуков. Сказать, что все верующие, можно. Конечно, может быть, многое в жизни я сделал не так, но я благодарю Бога за то, что Он призвал меня в святую Свою Церковь и не оставляет меня до сегодняшнего дня.

Да, жизнь – она интересная штука. Различные бывают моменты и думаешь, прав или неправ, но Господь управляет всё, и ты понимаешь, что вот так надо жить. Уповать на милость Божию. Дай Бог здоровья всем, кто сегодня слушает меня и задумается над своей жизнью, чтобы Господь всех вразумил и даровал Своё Великое Благословение на всех нас!

Спасибо, отец Иоанн, благодарю за интервью!

^[1] Сщмч. Михаил Гусев (1890–1937) родился в семье священника Серафимо-Дивеевского монастыря. Был рукоположен в 1913 году и служил в этой обители до её закрытия в 1927 году. После недолгого ареста стал настоятелем Никольского храма в городе Кулебаки. В 1937 году был арестован по обвинению в создании «контрреволюционной группы». Виновным себя не признал. Расстрелян 20 ноября 1937 года. Причислен к лику святых в 2001 году.

^[2] Митрополит Николай (Кутепов) (1924 – 2001).

^[3] Архиепископ Иоанн (Алексеев) (1892 – 1966). Занимал Нижегородскую кафедру с 14 августа 1961 по 25 мая 1965 г.

^[4] Архиепископ Мстислав (Волонсевич) (1906 – 1978). Занимал Нижегородскую кафедру с 25 мая 1965 по 14 мая 1966.

^[5] Протоиерей Вячеслав Спиридонов (1928 – 2009).

^[6] Протоиерей Сергий Осташевский (1953 – 2014).

^[7] Протоиерей Александр Тимофеев (1958 – 2024).

^[8] Митрополит Иоанн (Разумов) (1898 – 1990).

^[9] Бронский Владимир Иосифович (1933 – 1996). Преподаватель Санкт-Петербургской (Ленинградской) духовной семинарии, кандидат богословия.

^[10] Митрополит Иоанафан (Елецких), епископ Украинской Православной Церкви (Московского патриархата) на покое. Духовный композитор, переводчик литургических и духовных текстов.

^[11] Церковь во имя Пресвятой Живоначальной Троицы в Высокове — соборный храм в Нижнем Новгороде.

^[12] Протодиакон Александр Карпов (1908 – 1990).

^[13] Протоиерей Евгений Варварский (1935 – 2021).

^[14] Юров Михаил Иванович (1920 – 1985), советский партийный деятель. В период 1970 – 1985 – уполномоченный Совета по делам религий при Совете Министров СССР по Горьковской области.

^[15] Зарницын Владимир Александрович (1902 – 1990), представитель знаменитого священнического рода Зарницыных. 

^[16] Зарницына Вера Григорьевна (1914 – 1994).

^[17] Святейший Патриарх Алексий II (1929 – 2008).

^[18] Кутузовский скит — действующий православный скит Свято-Троицкого Серафимо-Дивеевского женского монастыря, расположенный в деревне Кутузовка Кулебакского района Нижегородской области. Он находится примерно в 80 км от Дивеево и является самым дальним от основного монастыря.

^[19] Козлов Валерий Николаевич (1949 г.р.) был зарегистрирован кандидатом на выборах депутатов Земского собрания Кулебакского района пятого созыва. Сведений о его работе в должности мэра города не найдено.

^[20] Митрополит Нижегородский и Арзамасский Георгий (Данилов).

^[21] Ныне епископ Карасукский и Ордынскый Варнава (Баранов).