ФИО, сан: протоиерей Павел Поздеев

Год рождения: 1953

Место рождения и возрастания: Пермская обл., Чусовской район, посёлок Калино.

Социальное происхождение: из семьи рабочих

Образование: Московская духовная семинария

Место проживания в настоящее время: с. Диево-Городище, Ярославская обл.

Дата записи интервью: 01.02.2025

Беседу проводил иерей Дионисий Цыбуляк, старший индивидуальный наставник Ярославской духовной семинарии.

Батюшка, расскажите, пожалуйста о Вашей семье, о детстве, юности. Были ли Ваши родители или другие члены семьи верующими?

Я родился на Урале, в Пермской области. Чусовской район, станция Калино. Посёлок большой, около 10 тысяч человек населения. Были две школы, в которых мы учились: с первого класса по четвёртый и с пятого по одиннадцатый. Храма в посёлке не было, ближайший находился в 18 километрах в городе Чусовой.

Отец в 1943 году ушёл на фронт. Воевал в Маньчжурии с японцами, потом его перебросили во Львов. В 1950 году демобилизовался. В 1951 году женился. В 1952 году родилась моя сестра Галина, в 1953 году, 10 июля, накануне памяти апостолов Петра и Павла родился я, поэтому меня и назвали Павлом. В 1957 году родился мой брат протоиерей Иоанн[1], который служит во Владимирской епархии.

В школу пошёл в 1960 году. Классы были большие, по 40 человек, учились в две смены. Всего учеников в школе было около полутора тысяч человек. Интернат ещё был рядом, в котором обучались детишки из близлежащих деревень. Мои родители работали на железной дороге. Отец поступил в военизированную охрану в город Чусовой. С первого дня и до последнего проработал в охране. Их задача состояла в сопровождении специальных железнодорожных составов. Мама проработала маневровым у нас в Калино, где располагалась большая узловая станция, и комплектовались составы, которые шли на Нижний Тагил и Соликамск.

Водили ли Вас в детстве в храм?

Маленьким меня в церковь водила с собой бабушка Настя. Ближайшая действующая церковь находилась в городе Чусовой. Храм[2] был деревянный, небольшой, до сих пор стоит. Так как храм был один, народу приходило очень много. Мне запомнился такой случай. По дороге к храму стояли нищенки и просили милостыню. Обычно перед тем, как идти в храм, бабушка заходила в магазин и покупала конфеты. Вот мы шли, и она по одной конфетке раздавала, чтобы всем хватило. Это отпечаталось ярко в моей памяти. Моя бабушка была очень заботливая и трудолюбивая. Вспоминается, как она нам привозила бересту для растопки печи. Так она о нас пеклась.

Когда мы с ней ходили в церковь, обязательно причащались, причастников обычно было много. Родители верующие были, венчаные. Но так как они много работали, в храм я ходил с бабушкой. В конце своей жизни по благословению отца Наума[3] родители приняли монашество. Мама приняла первой постриг. Она в монашестве Ольга, а отец в монашестве Пётр.

Дома было хозяйство: коровы, своя лошадь. Мы на ней возили сено, брёвна для строительства дома, дрова. Родители дополнительно ещё работали на расчистке железной дороги от снега. У нас бывали большие снега, и объявляли борьбу со снегом. Очищали стрелки, пути. Платили в день, как мне помнится, полтора рубля. Так вот и жили.

Вы бывали после отъезда на своей малой родине?

Спустя сорок лет я впервые побывал дома на Урале, где родился. Брат попросил его свозить туда. Ему старец, отец Наум, дал благословение съездить по родственникам, узнать, все ли крещены, а кто не крещён – покрестить. Вот мы вместе с братом, с матушкой и с сестрой Галиной поехали на Урал на машине. В нашем посёлке построили храм, и мы впервые там с братом послужили. Пришли многие одноклассники. Но я, конечно, никого не узнал. Столько лет уже прошло! Брат исповедовал, а я служил литургию.

Как вы отмечали в семье церковные праздники: Пасху, Рождество?

По обычаю, если праздник, бабушка брала меня с собой в храм. Пока я был маленьким, бабушка протаскивала меня туда. Когда стал постарше, уже не пускали. На большие праздники, особенно на Пасху, перед храмом стояли дружинники с повязками и не пускали.

То есть с 10 лет могли не пускать в храм?

Вообще не пускали. Я уже на Пасху не попадал, когда стал постарше. А когда маленький был, помню, приходили на пасхальную службу, людей, которые были ближе к храму, пускали на верхний хор. Оттуда было всё видно. Служили два священника, отец Владимир[4] и отец Тимофей[5]. Последний, митрофорный протоиерей, прослужил всю жизнь на этом приходе. Один храм был на всю округу, на все посёлки.

В школе, в классе, знали, что Вы верующий?

Нет, никто не знал.

А в школе велась антирелигиозная пропаганда?

Нет, знаете, храма не было, поэтому не с кем было бороться. Был бы храм, тогда они бы начали говорить, что Бога нет.

В Вашем классе были верующие ребята? Вы крестик носили?

Нет, вообще никто не носил, и мы тоже. Мы крестик надевали, когда шли в храм. Как-то раз после службы, после моего Дня Ангела, мы пошли купаться. Я снимаю одежду, а на мне крестик. Я скорее его снял – и в карман. Такое время было, что даже нельзя было крест показывать. Но дома, конечно, были иконы, мы молились.

Были ли дома у родителей предметы религиозного обихода, религиозная литература?

Вот этого не могу сказать. Бабушка была вообще неграмотная. Но знала всё наизусть и молилась по-своему. У мамы были переписанные тетради, она читала акафисты. Привозили тетрадочки из Сергиева Посада. Молитве «Отче наш», помню, учила меня мама.

Посещали ли Вы святые места?

Традиционно мы каждый год с семьей ездили в лавру на праздник Рождества Христова. Так как родители работали на железной дороге, то им предоставляли один раз в год бесплатные билеты на поездку по всей дороге туда и обратно. И мы каждый год ездили в лавру. В каникулы, с первого по девятое января.

Мне отец Димитрий Конев[6] рассказывал, что в Загорске поезда не останавливались.

Так и было, доезжали до Москвы. А оттуда электричкой обратно ехали. Только так и ездили.

Батюшка, после школы Вы пошли в армию служить?

После школы, в 1970 году, я пошёл в ГПТУ на шофёра учиться. Училище находилось в посёлке Тёплая гора на границе со Свердловской областью. Через год окончил училище и поехал по распределению в леспромхоз в 40 км от города Чусового, недалеко от дома.  Мне дали грузовую машину «МАЗ». Так я начал работать шофёром. Через несколько месяцев перевёлся и устроился работать в родном посёлке Калино в лесхозе на 157- м «ЗИЛе». Стал лес возить с полуприцепом.

В армию меня сразу не забрали, потому что голова болела – я в детстве попал в аварию: ехал на велосипеде, и меня сбили. Положили в больницу с сотрясением. После этого случая у меня стала болеть голова. И болит всю жизнь. Я на одних таблетках. Как службу отслужу, прихожу и сразу падаю.

Потом перевёлся работать в АТП в город Чусовой. Там стали собирать водителей на целину. Я записался, и нас в июле 1972 г. повезли в Омскую область, в овцеводческий совхоз. Одна степь, ни одного дерева, и горизонт. Собирали пшеницу, очень много было зерна. В октябре вернулись, и меня забрали в армию. Отправили в стройбат, в часть под Нижний Тагил, где я отслужил два года.  Возил ребят на делянки валить лес.

А в армии знали, что Вы верующий человек?

Нет, никто ничего не знал. Сам я молился, читал «Отче наш». Сестра ещё зашила мне в кошелёк 90-й псалом «Живый в помощи».

Когда Вы решили идти по пути служению Церкви и стать священником?

Мы полагаем, а Господь располагает. Приближался дембель. Ребята стали разъезжаться. Первую партию отправили, отметили, вторую и т.д. И мы такие весёлые с приятелем решили поехать к знакомой в посёлок. Поехали и приехали. [Смеётся]. Там ещё выпили. И в час ночи поехали в часть. Кого-то ночью сбили, и на дороге стояла машина ГАИ. Я как увидел – по газам, а там поворот, меня заносит, и я врезаюсь в деревья. Тому, кто был со мной в машине – ничего, а мне артерию перерезало, хлестала кровь, кабина вдребезги – такой удар был сильный. Меня в «Скорую», и вместо дембеля я попадаю на больничную койку. Лежу в медсанчасти и пишу домой: «Я заболел, наверное, долго пролежу». Мать прочитала и говорит отцу: «Езжай, что-то не то». Приехал отец в часть, ему всё и рассказали, что случилось.

Вот этот дембель всё в моей жизни и перевернул, всю мою жизнь. Думал, приеду домой, свобода, устроюсь работать водителем. Господь сказал: «Нет, ты другим путём пойдёшь». Меня лишают прав на два года. В итоге я последний из нашей части пошёл домой 29 декабря. Было так обидно, представляете? Был лучшим водителем! Меня командир любил очень, старший лейтенант Ткачук. Конечно, все были в шоке.

На рождественские праздники 1975 года мы традиционно снова с мамой поехали в лавру, в Загорск. Сестра Галина уже стала работать в Московской духовной академии, а жила в Струнино. Снимала там жильё с девочками, которые тоже работали в лавре. Мы приехали в лавру и пошли к отцу Науму, а он говорит мне: «Надо тебе жениться!» Я говорю: «Я не буду жениться». В итоге отец Наум благословил ехать знакомиться с моей будущей матушкой, она жила в то время во Владимире. Приезжаю к ней, а она говорит: «Я не хочу замуж». Я говорю: «Ну и не надо!» Сел на поезд и уехал.

Домой приехал – места себе не нахожу. Мне ничего не надо. Все идут на танцы, выпивают. Я пришёл, посмотрел, постоял – никакой радости. Ничего не хочу. Паспорт получил, сел на поезд и снова уехал к сестре в Сергиев Посад. Стал ходить в лавру на службы, к преподобному Сергию на акафист, который читался каждые два часа. В храм ходил то в один, то в другой. Хожу день, второй, третий, думаю, зачем я сюда приехал?

Далее стали происходить вещи невероятные. Моя будущая матушка едет в это время в лавру к старцу, отцу Науму, никому ничего не сообщая.  В день её приезда батюшка сестре говорит: «Павел-то пусть идёт, встречает Ангелину, сейчас Ангелина приедет». Откуда он знал, когда и во сколько она приедет, остаётся загадкой до сих пор. И вот мы вместе – я, Ангелина и сестра – пришли к батюшке. Я его таким не видел, он сиял! И говорит: «Как хорошо! Вот жених, а вот невеста! Поезжайте завтра венчаться». А я говорю: «Нет, не буду, не надо мне такую». Начал отнекиваться: «Зачем она мне нужна, такая рыжая, большеглазая, длинноносая да такая некрасивая? У меня есть другая». А батюшка смеётся, довольный, и говорит: «Ты сам на себя посмотри, у тебя нос как “картосина”. Поезжайте, поезжайте, скорее поезжайте». Мы на следующий день пошли исповедовались и причастились. Батюшка благословил ехать венчаться к старцу Амвросию Оптинскому второму[7] в Балабаново, Калужская область. Он был прозорливым, святой жизни человек. Интересная была у него особенность: кто ни приедет, он садился и играл им на фисгармонии. Он нас и повенчал ночью 31 января на память Кирилла и Марии. Храм был закрыт. Мы старца везли в темноте на санках, чтобы никто не видел. Непросто было – староста был у него безбожник, а в это время куда-то он уехал. Ночь, зима холод, храм нетопленый – вот в таких условиях мы венчались. Такое вот чудо. Мы не понимали, не соображали ничего. Жить было негде. Она на квартире жила во Владимире, медсестрой работала. Ни жилья, ни работы, ни денег. Позже я понял, какую силу имели батюшкина молитва и благословение. Всё потом устроилось! А после венчания она уехала во Владимир работать к себе в тубдиспансер. Я не знал, что делать, искал работу. Еду на электричке из Струнино в Загорск на службу. Ко мне подсаживается военный, прапорщик. Мы разговорились, и он мне говорит: «Я могу тебя устроить на работу, приходи ко мне завтра». Я пришёл, и меня сразу приняли водителем автолавки в военторге. Всё так Господь для меня устроил. Я это вспоминаю как чудо в моей жизни.

Потом батюшка благословил, и мы стали жить в Загорске. Дал нам домик рядом с городом. Прекрасный домик, вокруг него яблоневый сад, огород. Были заготовлены даже уголь и дрова. Мы в этом домике жили, и там же родился наш первый сын Иван.

Батюшка, в каком году Вы поступили в семинарию?

В 1976 году. Это дело было непростое. Спустя время отец Наум благословил, и меня взяли работать в лавру. Экономом там был тогда отец Евлогий, будущий митрополит Владимирский[8], а его помощником был отец Виталий[9] лаврский архимандрит. Под его началом я стал трудиться разнорабочим, строил, убирал и т. д. Со мной также работал наш будущий архимандрит Адриан (Денисов)[10] и будущий протоиерей Рафаил Шейн[11], муж моей сестры.

Мы работали для того, чтобы поступить в семинарию. Тяжело было поступать. Поэтому шли таким путём: начинали работали в лавре, а потом поступали. Трудились и потихоньку готовились. Много поступающих было с Украины, а из местных мало 2, 3, 4 поступало из 40 учеников в первый класс. Потому что власть не допускала поступления местных. Я поступил в семинарию уже после рукоположения заочно, нас поступало 70−80 человек, все уже в священном сане. Архиереям приходилось рукополагать без семинарии.

Пребывание в лавре многое изменило в моей жизни, самое важное – ушёл страх. Первое, что я заметил, когда приехал в лавру — это большое количество молодёжи в отличие от Урала, где в храме были одни бабушки. К преподобному прикладываться стояла большая вереница людей: семинаристы, молодёжь. У меня боязнь была, что на меня смотрят, что я молюсь. Страх от лукавого, от диавола. До этого я прятался, страх присутствовал, а тут смотрю – все ходят свободно, и я тоже как-то осмелел, страх ушёл. Девушки стояли, выглядывали себе семинаристов [улыбается], в храме стояло молодёжи очень много. Вся Москва была в лавре.

Кто повлиял на Ваше решение поступить в семинарию и стать священником?

Батюшка Наум. С его благословения я поступил в семинарию, а потом и священником стал. Он за нас молился и направлял, куда надо идти. До меня не доходило. Потом только открылось, какую старец имел силу молитвы. Такой случай расскажу. Наш сын Иван уехал на гору Афон по благословению батюшки. Позже я собрался ехать к нему в гости и посетить святую гору Афон. Перед отъездом отец Наум мне сказал: «Ты там увидишь отца Евлогия, иеродиакона, у него сёстры в лавре работают, он будет игуменом Пателеимонова монастыря[12]». Тогда настоятелем был ещё схиархимандрит Иеремия (Алёхин)[13]. Это был 1994 год. Я как приехал на Афон, попросил Ивана показать мне отца Евлогия. Про то, что мне сказал батюшка, говорить не стал. Он говорит: вот идёт иеродиакон. Он шёл в рабочей одежде, что-то делал. Я тогда посмотрел на него, но сказать не мог даже Ивану, что это будущий игумен. И никто не знал. Я никому не говорил. Ни матери, ни домашним. Никому. У меня было закрыто это слово. Оно было в моём сердце. И когда его выбрали игуменом, только тогда я и смог открыть то, что мне батюшка сказал. Это чудо, какая была у отца Наума благодать!

Для поступления, батюшка сказал, первое – надо научиться читать по-славянски. Мы вечерами с матушкой сидели и читали Псалтирь. Потом я узнал, что нужно для поступления, какие молитвы, стал их учить. 50-й псалом и т. д. Всё как-то внутренне наполнялось, стало потребностью. Господь вёл меня, и это стало всем для меня, неотъемлемой частью моей жизни. Конечно, молитвы батюшки и его руководство сыграли большую роль на пути к моему священству. Во всём этом я вижу Промысл Божий и Его помощь. Он всё для нас приготовил. Этого не высказать, книгу надо писать.

Расскажите про Ваше рукоположение, назначение на первый приход, обстоятельства приходской жизни, особенности и сложности.

Снова непростой, но интересный путь. Батюшка сначала благословил ехать в Устюжны к отцу Владимиру Рассказовскому[14], он был помощником владыки Иоасафа (Овсянникова)[15]. Он должен был отвести меня к владыке на рукоположение. Мы приехали, а владыка-то уехал на неделю. Мы вернулись обратно к батюшке. Он говорит: ну и хорошо, езжайте в Ярославль, к отцу Анатолию Перегудову[16], он служил в селе Поздеевском Некрасовского района. Мы его знали, батюшкино чадо. Он отслужил всенощную и литургию, и вечером того же дня поехали к владыке Иоанну (Вендланду)[17]. Он жил в деревянном доме, там же и епархия располагалась. Владыка нас встретил, радостный такой. Тепло пообщались, стали уже прощаться, а владыка говорит: «Какая у тебя матушка молитвенница». А она ему говорит: «Я ещё не матушка». А владыка говорит: «Будешь, будешь матушкой», – и смеётся. «Садись, пиши прошение». Стал писать прошение на диаконство. Владыка мне говорит: «Зелёный свет будет – будешь священником».

Через какое-то время нам пришло письмо от владыки: «Ваш вопрос решился положительно, выписывайтесь и приезжайте на рукоположение». Я позже узнал, что после того, как написал прошение, меня проверяли специальные органы, целый месяц. Кто я, кто мои родители, никто ли за границу не ездил, есть ли судимость. Искали любую причину, чтобы остановить меня. Они всё проверили и дали разрешение. Поэтому владыка и сказал: «Будет зелёный свет – сразу рукоположу».

В каком году Вас рукоположили?

В 1976 году 29 февраля состоялась хиротония во диакона, а 7 марта, в Прощёное воскресенье, – во священника. Рукополагал меня владыка Иоанн (Вендланд) в Никольском храме[18]. Феодоровский собор[19] был ещё тогда закрыт.

Кто в это время служил в соборе из духовенства?

Служил архимандрит Михей (Хархаров)[20], будущий наш владыка, протоиерей Борис Старк[21], протоиерей Игорь Мальцев[22], протоиерей Дмитрий Конев. Все маститые и опытные отцы. Диаконом был отец Александр, он меня водил вокруг престола на хиротонии.

Есть традиция служить 40 дней после хиротонии. Вы служили сорокоуст?

Служил, было непросто. Меня рукоположили в Прощёное воскресенье. Началась первая неделя Великого Поста. Понедельник и вторник службы постовые, среда – Преждеосвященная, четверг – постовая, пятница – Преждеосвященная, суббота – литургия Иоанна Златоуста, воскресенье – литургия Василия Великого. У меня всё в голове перепуталось. Первую неделю мы служили вместе, а вторую меня поставили уже служащим. Очень помог владыка Михей, тогда ещё архимандрит. Он приходил и обучал меня, стоял рядом и подсказывал, потому что тяжело было. А после службы брал к себе и кормил. Так я месяц прослужил в соборе. Обычно служили только неделю. Уполномоченный говорил: «Неделю – и на приход, чтобы я его не видел».

Я месяц прослужил и ждал назначения. В епархии сказали прийти к владыке на обед. Я пришёл, мы пообедали. Владыка говорит: «Пора тебе на приход, вот указ, вторым священником в город Углич».  Это было неожиданно.

Рассказывают, что владыка Иоанн всегда всех тепло принимал дома?

Да. Когда я приехал на рукоположение, это была суббота, владыка служил. Я приехал в епархию. Владыка там же жил. Сижу, жду, потом мне говорят: «Вас владыка просит на обед». Я зашёл, а владыка говорит: «Ну, первый экзамен – читай “Отче наш”». Меня всего затрясло. И когда мне владыка дал указ на приход, после литургии тоже за стол пригласил. Так началось моё служение в городе Угличе, в храме Царевича Димитрия на Поле. Это был единственный открытый храм в городе.  Настоятелем храма был отец Борис Балашов[23], он же и благочинный Углича, образованный, окончил историко-филологический факультет МГУ. Владыка Иоанн рукоположил его тайно. Сам он москвич. Семья у него в Москве жила. Поэтому приходилось ему мотаться туда-сюда. В воскресенье и в праздники служили две литургии. Я раннюю служу, он – позднюю. Службы каждый день. Он уезжал, я оставался один. Народу было очень много, исповедовал почти всю службу.

У меня в Угличе было одно памятное событие, когда я служил в храме Царевича Димитрия на Поле. Была суббота, я исповедую перед литургией. Вдруг заходят два архиерея в панагиях. Это был владыка Никодим (Ротов)[24] и владыка Мелхиседек (Лебедев)[25]. Зашли, поклонились раке царевича Димитрия и встали на клирос. Я начал литургию. А они вдвоём запели. И мне пропели всю литургию. Запричастный пропели и зашли в алтарь. Владыка Никодим говорит: «Батюшка, мы будем причащаться». Они причастились, потом и я причастился. В храме Царевича Димитрия владыка Никодим в своё время был настоятелем. Поэтому, когда он путешествовал на теплоходе по Волге и бывал в Угличе, он всегда заходил в этот храм. Такого служения я удостоился. Второй раз тоже была суббота, служба уже закончилась. Владыки приехали, попросили позвать настоятеля. Отец Борис пришёл, владыка сказал: «Мы будем служить молебен царевичу Дмитрию». И стали служить молебен вдвоём.

Народу ходило много, блокадников из Ленинграда было много, бабушки, которых эвакуировали в Углич, верующие, крепкие бабушки, молитвенные. Они рассказывали, как жили в блокаду, что пришлось пережить. Жуть. Так мы и служили: отец Борис неделю, неделю я. Я взвыл. Дети стали рождаться. Тяжело стало. Он уехал, на меня легли все требы. Очень много служили. Надо было что-то делать.

К тому времени три года я уже служил. И мы поехали поговорить к отцу Павлу (Груздеву)[26] в Ново-Никольское. Батюшка спросил у помощницы Марии: «Кто там, поп или проходимец? Кто ты такой, поп или проходимец?» – «Батюшка, посмотри!» – «Вижу-вижу! Поп! Заходи!» Начал с батюшкой беседовать, рассказывать, что тяжеловато, много служб, хочется что-то поменять. Батюшка говорит: «Чего, сиди в своей луже, чтобы не было тебе хуже. Что это ты придумал? Служи». Вот такие он мне слова сказал.

После этого мы поехали к батюшке, к отцу Науму. Стал его спрашивать: «Может, мне попроситься на другой приход»? А он говорит: «А ты что писал в прошении? Вспомни, что ты писал в прошении! Пять лет не будешь просить перевода на другой приход!» – «Да, там такое было». Батюшка всё знал. А я уже забыл, что написал. Сейчас вспоминаем, и думаю, откуда он это знал?! Божия мудрость, не просто человеческая, это Божия мудрость.

Думаю, ладно, будем дальше как-то продолжать служить. На тот момент уже пятеро детей родилось и ждали шестого. Смирился, стал служить, не думая уже о смене прихода. Стали обустраиваться, присматривали школу для детей. Стали планы строить. Захотелось баню построить. Поехал к отцу Науму за благословением на постройку бани. Батюшка говорит: «Ну построй, только на санях, чтобы её можно было перевезти». Я думаю: «Как баню построить на санях? То есть, баня должна поехать куда-то?» Боже мой, какой старец был мудрый, представляете? Баню на санях – кто так строит? Не прошло и года, по молитвам батюшки нам пришла телеграмма. Владыка вызывает.

Это был 1981 год. Владыка перед назначением меня на приход в Диево-Городище сначала командировал меня служить сюда на память святителя Николая 22 мая. Потом на родительскую субботу, Троицу, на память Петра и Павла. Так он потихоньку готовил меня к переводу. Оказывается, владыка прихожанам обещал, что отправит им многодетного священника. Они мне потом это рассказывали. Так это и случилось.

Через 5 лет, как в прошении было написано, владыка вызвал меня и говорит: «Пора тебе уже самому служить. Смоленский храм в Диево-Городище! И продолжает: «Вы знаете, я так хотел там послужить, такой храм, но никто меня не позвал». Так и сказал, со скорбью. Позже, когда Патриарх Алексий II в 1994 году посещал наш храм, зашёл в храм, остановился и остолбенел. Одни древние иконы. Такая красота! Уезжая с Ярославской земли, в интервью сказал: «Я посетил сельский храм Смоленской иконы Божией Матери в селе Диево-Городище. Это жемчужина России!»

Как так получилось, что Ваш храм посетил Святейший Патриарх?

В августе 1994 года Святейший посещал Ярославскую епархию, служил 21 августа в Толгском женском монастыре. 22 августа он посетил подворье Толгского монастыря, которое находится через Волгу от нас. Мы там всей семьёй с детьми встречали его. Детей у нас 12, младшему 4 года было. Святейший, как увидел нас, спросил: «Батюшка, это Ваша воскресная школа?» Я говорю: «Ваше Святейшество, это мои дети».

После обеда Председатель правительства Ярославской области Ковалев Владимир Александрович спросил Святейшего, не желает ли он посетить храмы на другом берегу Волги. Святейший согласился. Помню, деток наших взял на свой теплоход, всех нас посадил к себе. Приплыли на наш берег. Вышли. Святейший говорит: «Батюшка, идите сюда». Взял меня под руку и спрашивает: «Батюшка, расскажите, как Вы живёте, хватает ли Вам на хлебушек?» Так мы от берега и до храма шли и беседовали. На всю жизнь осталась в памяти эта встреча!

Мы зашли в храм, Святейший как увидел наш древний храм, иконы, был поражён, встал перед Смоленской иконой Божией Матери на колени и молился. Отец Андрей Мазур[27], протодиакон, запел «Царице моя преблагая». Одним словом, чудо!

А после своего назначения Вы приглашали владыку Иоанна служить у себя в храме?

А я не мог приглашать, я никто. После моего назначения составлялся договор со старостой храма, где было написано, что я не имею права вмешиваться ни в какие дела: ни в финансовые, ни в строительные. Этот договор отдавали потом уполномоченному. Никакого права, только служить.

Кто у Вас был старостой?

Сначала была Мария Алексеевна. Потом сменили старосту, Анна стала из местных. Ей уполномоченный сказал: «Батюшка здесь никто, он наёмник, ты платишь ему зарплату, он исправляет требы». А мне уполномоченный сказал в подряснике не выходить из храма. Панихиды вне храма нигде не совершать. Если узнаю, сразу пойдёшь в запрет. Он мне сразу сказал, строго. Если даже архиерей указ давал, без регистрации у уполномоченного не имели право служить на приходе. Вот как мы служили.

Батюшка, а какие требы на дому совершали?

В основном было причастие, крестины реже, соборование. Иногда приходилось совершать крещение на дому. Люди боялись храма. Боялись, всех записывали, кого крестили. А староста в Угличе полностью подчинялась уполномоченному.  Жалование давали 300 рублей, из них ещё налог платили. В Угличе я получал 400 рублей, а настоятель 500 рублей, из них отдавали 220 рублей налог каждый месяц.

Кто из архиереев у Вас первый послужил?

Владыка Платон (Удовенко)[28]. Он служил первую службу у нас на первой седмице Великого Поста. Читал канон Андрея Критского в среду и в четверг в приделе Трёх Святителей. После этого владыка Платон каждый год служил на Смоленскую. Часто к нам приезжал в гости в баню мыться. Чувствовал себя у нас как дома. После баньки обычно отдыхал, а дети бегали вокруг. Если нужно было, ребята подходили к владыке и просили помочь им с домашним заданием по английскому. Он им помогал и проверял работу. Они приходят в школу, а их спрашивают: «Кто переводил»? А они отвечают: «Сами». Владыку обстановка у нас не смущала, ведь столько детей было. Он говорил: «Я хочу посмотреть, как живёт сельский батюшка. Я должен же знать, как живёт многодетный батюшка на приходе». До сих пор поддерживаем связь с владыкой, поздравляем с праздниками, ездили в гости. С теплом вспоминаем.

Батюшка, расскажите про Ваше увлечение хоккеем. Какую роль он сыграл в Вашей жизни?

Это увлечение у меня с детства. Когда я ещё жил на Урале, у нас был пруд небольшой. Сначала играли в валенках, потом снегурки, простые коньки купили.  Брали кривую берёзу, обтёсывали её и играли. Потом не до хоккея было. Причин, по которой возобновил это увлечение, две. Первая – это любовь к хоккею, а тут ещё рядом с храмом два пруда. Вторая – менее приятная. Как сюда, в Диево, переехали, дети в школу стали ходить. Их стали одноклассники дразнить «поповскими детьми». Старшие и помладше задирали. Дети в школу не хотели ходить. Здесь раньше детей было много, плюс ещё здесь располагался детский интернат на 150 детей, блокадники из Ленинграда. У нас в селе есть ещё одна многодетная семья, верующая. Там 10 деток. Папа такой же любитель хоккея. Мы стали с ними зимой расчищать лопатами пруды от снега. Потом съездил в колхоз, сварил нож, расчищали ножом, чтобы ровнее было. Ребята наши стали кататься. Стали потихоньку местные мальчишки приходить и школьники к нам. Клюшки мне доставались от хоккеистов из «Торпедо» Ярославского. Я на матчи ходил. Привозил, всем раздавал. Наколенники сначала делали из детских матрасов. Ворота сварили. Так и играли.

И Вы с ними играли?

Да, я с ними играл. Так потихоньку ребята стали приходить всё больше и больше и играть в хоккей. – «А можно нам, а можно нам?» Ведь здесь не во что больше играть зимой.

Матушка Ангелина рассказывает:

Бывало, воскресенье, батюшка выходит из храма, а ребята сидят на бровке с клюшками! – «Батюшка! Батюшка!» Ждали его, когда он придёт, когда перекусит, и пойдёт с ними мяч гонять. Даже в газету написали благодарность от всех женщин села батюшке, что мужья перестали пить. Сформировались даже несколько команд из взрослых и детей.

Отец Павел продолжает:

Мужики ко мне стали приходить, колхозники. Пить перестали. Хоккей объединил всех. Ребята сразу переменились, стали совсем по-другому относиться к нашим детям.

А в храм стали ходить?

Приходили, причащались, исповедовались. Перед началом учёбы мы совершали молебен, многие исповедовались и причащались.

Батюшка, сердечно благодарим за беседу!

[1] Протоиерей Иоанн Поздеев, настоятель храма Рождества Пресвятой Богородицы пос. Золотково Гусь-Хрустального района Владимирской области.

[2] В городе Чусовом в советское время был открыт Свято-Никольский храм. Он был построен в 1953 году в частном двухэтажном доме по улице Пашийской. Храм оставался единственным в городе до 1997 года.

[3] Архимандрит Наум (Байбородин) (1927-2017), духовник Троице-Сергиевой лавры. Один из наиболее известных духовников Русской Православной Церкви последней четверти XX — начала XXI веков, многими почитался как старец.

[4] Протоиерей Владимир Пантелеймонов (1930-2007). С 1965 года по 2005 год – настоятель Свято-Никольского храма в г. Чусовой.

[5] Протоиерей Тимофей Мельников (1936-1982).

[6] Протоиерей Димитрий Конев (1936-2026). Старейший клирик Ярославской епархии.

[7] Схиархимандрит Амвросий Балабановский (Иванов) (1878-1978). Один из последних Оптинских старцев.

[8] Митрополит Евлогий (Смирнов) (1937-2020).

[9] Архимандрит Виталий (Мешков) (1936-2014). Духовник и старейший насельник Троице‑Сергиевой лавры.

[10] Архимандрит Адриан (Денисов) (1953-2019). С 1991 года служил настоятелем храма Параскевы Пятницы на Туговой горе. Нёс послушание председателя Благотворительного комитета Ярославской епархии, благочинного приходов Ярославского городского округа. Был личным секретарём архиепископа Ярославского и Ростовского Михея. Нёс послушание благочинного приходов Ярославского сельского округа. В последние годы нёс послушание секретаря Ярославской епархии, члена Епархиального совета.

[11] Протоиерей Рафаил Шейн, настоятель храма свт. Николая Мирликийского с. Устье Владимирской обл.

[12] Архимандрит Евлогий (Иванов), настоятель Русского на Афоне Пантелеимонова монастыря с 2016 года.

[13] Схиархимандрит Иеремия (Алёхин) (1915-2016), настоятель Русского на Афоне Пантелеимонова монастыря в 1979-2016 гг.

[14] Протоиерей Владимир Рассказовский (1899-1993).

[15] Архиепископ Иоасаф (Овсянников) (1904-1982).

[16] Протоиерей Анатолий Перегудов (1952-2017).

[17] Митрополит Иоанн (Вендланд) (1909-1989). Митрополит Ярославский и Ростовский (7 октября 1967-26 декабря 1984). Церковный историк, учёный-геолог.

[18] В 1976 году в Ярославле действовала церковь Николая Чудотворца на Пенье (Николо-Пенская церковь). Это небольшой одноглавый бесстолпный храм в бывшей Толчковской слободе, на правом берегу реки Которосли.

[19] Церковь Феодоровской иконы Божией Матери в Толчкове — приходской православный храм в южной части Ярославля, в посёлке Толчково на берегу Которосли. 

[20] Архиепископ Михей (Хархаров) (1921-2005).

[21] Протоиерей Борис Старк (1909-1996).

[22] Протоиерей Игорь Мальцев (1925-2000).

[23] Протоиерей Борис Балашов (1947-2025).

[24] Митрополит Никодим (Ротов) (1929-1978). Председатель Отдела Внешних Церковных Сношений Московской Патриархии (1960—1972). Патриарший экзарх Западной Европы (1974—1978).

[25] Архиепископ Мелхиседек (Лебедев) (1927-2016).

[26] Архимандрит Павел (Груздев) (1911 – 1996). Старец Русской Православной Церкви, подвижник, исповедник веры.

[27] Архидиакон Андрей Мазур (1926-2018), патриарший архидиакон двух Патриархов Московских и всея Руси: Алексия II и Кирилла. Участник Великой Отечественной войны. Клирик Богоявленского собора в Елохове в Москве.

[28] Митрополит Платон (Удовенко), епископ Русской Православной Церкви на покое, митрополит Феодосийский и Керченский (2012—2024).