ФИО: Малиборский Владимир Антонович

Год рождения: 1948

Место рождения и возрастания: с. Кулинка, Калушский р-н, Ивано-Франковская обл.

Социальное происхождение: из семьи крестьян

Образование: высшее

Место проживания в настоящее время: Республика Крым

Дата записи интервью: 10.01.2025

Беседу проводил протоиерей Владимир Чернецкий, старший преподаватель Таврической духовной семинарии.

Сегодня мы встречаемся с Малиборским Владимиром Антоновичем, который в конце 1980-х и в 1990-х годах занимал должность Уполномоченного Совета по делам религий при Совете Министров Украинской ССР по Крымской области.

Владимир Антонович, расскажите, как Вы стали уполномоченным по делам религий?

Мой жизненный профессиональный путь, можно сказать, всецело формировался в Республике Крым. После демобилизации из рядов советской армии я закончил заочно географический факультет Симферопольского государственного университета. Работал четыре года учителем во Фрунзенской средней школе города Алушта, сегодня это посёлок Партенит. Два года пребывал в должности заместителя директора школы по учебно-воспитательной работе. И затем с 1979 по 1983 год – инструктором отдела пропаганды и агитации Алуштинского горкома партии, и с 1983 по ноябрь 1986 года – заведующим отделом пропаганды и агитации Алуштинского горкома партии.

По итогам деятельности в этом партийном органе я был зачислен в резерв областного комитета партии на идеологическую должность, тогда – уполномоченный Совета по делам религий при Совете министров УССР по Крымской области и городу Севастополю. Так сложились обстоятельства, что мой предшественник – Суханов Юрий Михайлович, был вынужден по состоянию здоровья уйти на пенсию, и мне было предложено занять должность уполномоченного Совета по делам религий. Я дал согласие с 1 ноября 1986 года выполнять обязанности на названной должности.

Здесь нужно сказать, что, само название должности в процессе моей деятельности, руководителя Государственного органа по делам религий менялось. Уже в 1991 году эта должность в Крыму называлась председатель совета по делам религий при Совете министров Республики Крым. Потом в конце 1990-х годов совет был переименован в Комитет по делам религий при Совете министров Автономной Республики Крым и в 2006 году меня утвердили председателем Республиканского комитета Автономной Республики Крым по делам религий. То есть, председатель Республиканского комитета, согласно своему новому статусу, стал членом правительства автономии. Хотя, если говорить о зарплате, то и в советское время эта должность была эквивалентна начальнику областного отдела. То есть, 300 рублей, получал, скажем, начальник отдела труда и социальной защиты облисполкома и 300 рублей был оклад уполномоченного Совета по делам религий. Это что касается самого органа. Ну а цель его создания, его функции и полномочия, конечно, были определены Положением об этом органе.

Здесь уместно напомнить, что сама его история, я бы сказал, имеет какую-то даже традицию для России, а потом и для советского государства и Республики Украины. Исторические факты говорят о том, что Пётр Первый вначале восемнадцатого века внедрил в Священном Синоде Русской Православной Церкви должность обер-прокурора, который являлся светским человеком. Обер-прокурор был своеобразным «государевым оком» по наблюдению и в какой-то мере руководству деятельностью Русской Православной Церкви, поскольку должность Патриарха была ликвидирована и вновь возобновлена лишь в 1917 году.

Затем, в советское время, в соответствии с декретом от 2 февраля 1918 года, были приняты законодательные основы о том, что Церковь отделена от государства и школа от Церкви, и были определены различные полномочные представители, которые осуществляли контроль и надзор за действием, или правильнее сказать, взаимодействием Церкви и государства, или в целом религиозных организаций и органов власти.

Но затем мы с вами помним, что было ещё одно очень важное событие, связанное со встречей Иосифа Сталина в сентябре 1943 года с тремя высшими иерархами Русской Православной Церкви: местоблюстителем Патриаршего Престола митрополитом Сергием[1], митрополитом Ленинградским Алексием[2] и митрополитом Киевским Николаем[3], по итогам которой была разработана как бы новая концепция взаимоотношений государства и Церкви. Это было вызвано, прежде всего, политической ситуацией и международными отношениями, мы в эти детали вдаваться не будем. Но скажу, что именно после указанной встречи была проведена очень большая работа по реформированию этих отношений, и прежде всего – по некоторым правовым, административно-финансовым и другим направлениям взаимодействия. Всего через четыре дня после встречи с главой государства был созван Архиерейский Собор (с помощью органов власти удалось собрать 19 архиереев), на котором был вновь избран (после смерти Патриарха Тихона в 1925 году) новый Патриарх Сергий (Страгородский). Также с 8 сентября 1943 года было принято новое название – «Русская Православная Церковь», до этого она имела разные наименования. Через 10 дней после упомянутой выше встречи был создан союзный орган – Совет по делам Русской Православной Церкви, а затем в мае 1944 года образован Совет по делам религиозных культов при Совете Народных Комиссаров СССР. Также были приняты некоторые меры по уменьшению роли атеизма в официальной государственной идеологии. Оперативно решались текущие вопросы, например, здание бывшего посольства Германии было передано под резиденцию Патриарха. Будущий Патриарх получил от государства автотранспорт для служебного пользования и место проживания.

Я об этом говорю, потому что ещё одним знаменательным событием, которое кардинально изменило государственно-религиозные отношения, была встреча последнего президента Советского Союза М. С. Горбачёва с Патриархом Пименом[4] и членами Синода Русской Православной Церкви в апреле 1988 года, положившая начало государственно-религиозным отношениям на принципиально новой правовой основе и явившаяся своеобразным символом отмены семидесятилетней политики государственного атеизма в нашей стране.

Я кратко обозначил рубежи, которые по-своему имели влияние на взаимоотношения Церкви с государством и религиозных организаций с органами власти на местах в историческом аспекте. Какая была законодательная база и как она влияла на государственно-религиозные отношения, это уже в каждом отдельном случае тоже имеет решающее значение.

Расскажите, пожалуйста, о структуре государственного органа Крымской области, какие конкретно задачи он выполнял?

Структура была идентична для каждой области Украины. Я хочу отметить, что полномочия госоргана имели свою специфику, прежде всего в основном для Украинской ССР, при том, что Советский Союз и союзные республики были составной частью единого государства, но по действующему законодательству каждая республика имела право принимать свои нормативно-правовые акты с учётом сложившейся ситуации. Так, религиозная сеть Украины, скажем, в 1990-м году насчитывала более пятидесяти процентов от религиозной сети Советского Союза. В СССР действовало около семнадцати тысяч религиозных организаций, из которых почти 9 тысяч – это были религиозные организации Украины. То есть Украина занимала наибольшую долю религиозной сети Советского Союза, поэтому здесь была обусловлена специфика взаимоотношений, в отличие от других регионов страны, поскольку в данном случае важную роль также сыграло историческое прошлое региона. Так, в 1939 году и в послевоенный период в состав Украины вошли западные области. А здесь ранее религиозная сеть была очень интенсивной. Там не было влияния идей октябрьской революции, не было декрета об отделении Церкви от государства. Скажем, даже на период Тысячелетия Крещения Руси в Львовской области было около 1500 зарегистрированных религиозных организаций, тогда как в Крыму на этот период их насчитывалось 39.

То есть, мы видим, насколько большая разница была в этих регионах, поскольку в западных областях период государственной атеистической работы был значительно короче по времени, чем на территории Советского Союза в целом и в восточных и центральных регионах Украины. Крым, как я уже упомянул, в Украине занимал последнее место по количественному составу религиозной сети. Поэтому структура государственного органа была обусловлена численностью религиозной сети того или другого региона. Были отдельные области, где в составе аппарата уполномоченного органа насчитывалось 5-6 человек, тогда как в составе аппарата уполномоченного в Крыму было 3 человека – это уполномоченный, его заместитель и инспектор. Работники аппарата уполномоченного официально числились и находились в здании облисполкома, но фактически в практической работе в основном руководствовались наставлениями, указаниями или инструкциями идеологического отдела обкома партии, потому что в целом это была структура, как составная часть этого отдела обкома партии.

Вы говорили, что религиозное законодательство, даже отдельный декрет об отделении Церкви имели место в Украине?

Да, такой декрет был принят ещё Временным Рабоче-Крестянским Правительством Украины в 1919 году. Практически указанный декрет копировал российский. Если декрет РСФСР имел 11 пунктов, где определялись основные позиции взаимодействия государства и религиозных организаций, то в украинском варианте, на 2 пункта больше, но они практически полностью соответствовали той канве, которая была заложена в российском. Ну а в целом в дальнейшем законодательства как такового ни на уровне государства, я имею в виду Советский Союз, ни на уровне союзных республик не принималось долгое время. Основным правовым регулятором в сфере свободы совести являлась статья 52 Конституции Советского Союза от 7 октября 1977 года, где определялось право каждого исповедовать любую религию либо не исповедовать никакой, отправлять религиозные культы или вести атеистическую пропаганду. В практической деятельности органы власти в Украине руководствовались нормативно-правовым актом «Основы законодательства о религиозных культах», принятые Президиумом Верховного Совета УССР в 1977 году. В Украине с 1975 года государственным органом в сфере государственно-религиозных отношений являлся Совет по делам религий при Совете министров УССР, в России на практике эти функции выполнял Совет по делам религий СССР. Свой республиканский орган Российской Федерации был создан в ноябре 1986 года в период подготовки к празднованию Тысячелетия Крещения Руси в 1988 году и прекратил своё существование в 1991 году. И затем вопрос взаимодействия Церкви и государства опять перешёл на уровень областных, муниципальных, местных органов власти. Дальнейший ход событий показал, что это был не лучший вариант.

Расскажите, пожалуйста, о ситуации религиозной, непосредственно уже в Крымской области. Количество приходов, какие там были неправославные организации?

Я уже частично коснулся этого вопроса, назвав общую цифру: в Крыму до 1988 г. действовало 39 религиозных организаций, которые были зарегистрированы в установленном порядке, из них 23 протестантские христианские (12 – евангельские христиане-баптисты, 6 – пятидесятники и 5 – адвентисты седьмого дня). Порядок создания новой религиозной организации имел довольно сложную и продолжительную процедуру, вначале инициативная группа в количестве 20 человек (сегодня 10, тогда была «двадцатка») обращается в местные органы власти, в исполкомы района или городского совета. Он рассматривает в месячный срок и направляет материалы для рассмотрения в областной исполнительный орган советской власти. Здесь тоже месячный срок, и предложения дальше направляются в Совет по делам религий при Совете министров УССР. Республиканский орган свои предложения направляет в Москву, в Совет по делам религий при Совете министров СССР, и на самом высоком уровне, уже союзном, выносится решение: зарегистрировать данную религиозную реализацию, либо отказать. Как правило, если решался вопрос о регистрации, то вторым пунктом принималось решение решить вопрос о передаче в пользование религиозной организации здания либо помещения (давалось поручение облсовету или облисполкому, горсовету, либо райисполкому) или принимался отказ.  

Мотивы отказа были самые различные, вплоть до того, что, скажем, в конкретном случае, в ответе заявителям из города Армянска была названа чисто формальная причина, а именно, что зарегистрировать в Армянске религиозную православную общину не представляется целесообразным, поскольку между Армянском и городом Джанкой, в котором имеется действующий храм, существует хорошее железнодорожное и автомобильное сообщение, расстояние между городами не превышает 50 километров, что даёт возможность верующим свободно посещать храм и удовлетворять свои религиозные потребности.

Здесь также уместно подчеркнуть некоторые особенности, которые имели место во взаимоотношениях Церкви и государства. В Украине действовало как бы внутреннее наставление центральных органов власти, которые в виде различных инструкций поступали от республиканских ведомств, где делался акцент на то, чтобы сектантские формирования, которые действовали нелегально, были легализованы и зарегистрированы, а регистрацию общин Русской Православной Церкви и других традиционных конфессий всячески сдерживать. Например, давался зелёный свет для того, чтобы вывести на регистрацию свидетелей Иеговы, пятидесятников, баптистов-раскольников (совет церквей ЕХБ), которые действовали на тот период в довольно глубоком подполье, не шли на контакт с органами власти. И здесь органы власти мотивировали это необходимостью глубже понимать, чем занимаются нелегалы, кто входит в их состав и так далее, чтобы сделать их законопослушными гражданами Советского Союза, чтобы они не были какими-то чужеземцами.

Безусловно, принимаемые решения основывались на той законодательной базе, которая существовала на тот период, и прежде всего это Положение об основах законодательства о религиозных культах, статьи конституции и различные инструкции, постановления ведомственного характера. Деятельность религиозных организаций регламентировалась и Положениями других законодательных актов. Например, согласно налоговому законодательству в 1960-е годы налог на зарплату служителя культа исчислялся в сумме 81%, то есть из ста рублей на руки священник получал 19, а 81 – в пользу государства. Однако уже в 1981 году налог составлял 39%, то есть, 61% шёл уже священнослужителю, и только лишь после встречи Горбачёва с членами Синода в 1988 году священнослужители были приравнены ко всем гражданам, работающим в Советском Союзе, т.е. такой налоговый сбор был ликвидирован.

Следует отметить, что таких отдельных правовых норм было много, которые в реальной жизни не применялись для обычных граждан.

Ограничения для священнослужителей были по многим позициям. Скажем, священнослужитель не имел полномочий полного управления деятельностью своим приходом, поскольку трудовой договор он заключал с исполнительным органом, «двадцаткой», то есть, инициативной группой. Религиозная организация не обладала статусом юридического лица, церковное имущество являлось собственностью государства или муниципального органа. Любые работы по улучшению, либо по перестройке культового имущества, не могли быть реализованы без письменного согласия органа власти. Настоятель исполнял чисто духовные функции. Также были регламентированы вопросы, касающиеся сбора финансовых средств. Они были разрешены только лишь в пределах храма. Нельзя было оказывать какую-либо благотворительную финансовую поддержку единоверцам. Это рассматривалось как подкуп верующих. Поэтому вопросы финансовые тоже были подконтрольны органу власти, но отмечу, то, что было пожертвовано батюшке в храме, не должно было быть подконтрольным даже прокурорам. Если человек пришёл в храм и попросил батюшку, чтобы он совершил молитвы за его сына или за другого родственника, то его персональное пожертвование в пользу священника было как бы «неприкасаемо».

Когда я был в 1986 году на собеседовании в Москве, мне председатель Совета по делам религий при Совете Министров СССР Константин Михайлович Харчев[5] сказал: «Ты не имеешь права спрашивать у батюшки, сколько ему верующий отдал в храме в “карман”». По остальным вопросам можно было спрашивать и запрашивать информацию и осуществлять определённые проверки. Как говорят, это тоже во многом зависело от человеческого фактора, как кто трактовал, понимал и чувствовал, на что он способен в этих вопросах.

Владимир Антонович, Вы говорили, что крымские приходы собирали достаточно большие суммы, и часть этой суммы передавалась в различные фонды. Какие были, собственно говоря, размеры этих сборов, и на что тратились переданные деньги, скажем в фонд мира?

Я Вам скажу, что тогда вёлся довольно подробный учёт по многим направлениям. И мы сдавали статистические и информационные отчёты в вышестоящие органы. Статистический отчёт включал в себя все, так сказать, деяния религиозных организаций, и в первую очередь количество треб: (венчания, крещения, отпевания, предания земле и т.д.) и количество переданных финансовых средств, в казну каждой общественной организации. Естественно, что это формировалось на основании отчётов, которые сдавали религиозные организации, а уже их там контролировали соответствующие органы на местах. Уполномоченный аппарат не занимался персональным контролем: где, сколько.

В мою бытность с 1986 года с каждым годом росли взносы, и динамика их была – где-то плюс 150-200 тысяч рублей в год. Это очень большая сумма, потому что рубль в то время считался эквивалентом доллара, даже оценивали чуть выше. Вот буквально за последние 4-5 лет бытности Советского Союза, доходы крымских православных приходов выросли где-то на 700 тысяч, и уже в 1991 году эта сумма составляла более 2 миллионов рублей. Но не только, как Вы сказали, в фонд мира перечисляли, но и в другие различные общественные инстанции, в то время как единоверцам запрещалось перечислять какие-либо средства, передавать подарки и так далее, так как это могло рассматриваться как подкуп верующих. Чаще всего перечисления осуществлялись в ОСВОД (общество спасения на водах), общество Красного Креста, Советский фонд мира, и комитет защиты мира и др.). Советский фонд мира тогда был популярным общественным органом, который занимался, можно сказать, и международной деятельностью, его возглавляли авторитетные советские граждане, скажем, на союзном уровне Анатолий Карпов[6] – чемпион мира по шахматам, у нас писатель Домбровский[7] был председателем, а ответственным секретарем – Фирсов Анатолий Дмитриевич, полковник в отставке. Сумма средств, перечисляемых Крымской епархией в Крымское отделение Советского фонда мира, была одной из самых высоких в стране. Я скажу, что в этом важную роль сыграла позиция митрополита Симферопольского и Крымского Леонтия (Гудимова)[8], который всегда был отзывчив к таким обращениям, и с его благословения передавались довольно значительные взносы. Я помню, что эти взносы с 1987 по 1990 год ежегодно почти удваивались – и соответственно составляли 50, 70, 120, 150 тысяч рублей, а в тот период в Епархии было всего 14 православных приходов. Признание такой активности православного Крыма в этой сфере даже послужило поводом, что я был избран делегатом для участия во Всесоюзном пленуме Советского фонда мира по выдвижению кандидатуры от религиозных организаций на последние выборы в Верховный совет СССР. Тогда, в марте 1989 года, кандидатом от религиозных организаций был выдвинут Патриарх Московский и всея Руси Пимен (Извеков). Вот мне пришлось поднимать руку, в числе около сотни делегатов от всех регионов Советского Союза за кандидата в депутаты Верховного Совета Патриарха Пимена. Согласно существовавшей на тот период предвыборной процедуре, фактически избранный от общественного движения кандидат процедурно становился депутатом. Тогда, кстати, от Украины был избран митрополит Агафангел (Саввин)[9], а от России митрополит Ленинградский Алексий (Ридигер)[10], который затем стал патриархом. Потом, кстати, Патриарх Алексий, приложил все усилия, чтобы лишить возможности Церковь выдвигать своих представителей в структуры государственной власти, хотя сам был в числе первых из тех, кто был избран.

Владимир Антонович, расскажите, пожалуйста о взаимоотношениях с крымскими иерархами. В Ваше время, в советский период, я знаю, 4 иерарха возглавляли нашу Крымскую епархию.

Да, действительно их было 4, только два из них – епископ Глеб (Савин)[11] и архиепископ Варлаам (Ильющенко)[12] возглавляли Крымскую кафедру примерно по четыре месяца, а епископ Василий (Златолинский)[13] почти полтора года, и рассказать о каких-то их особых делах не представляется возможным. Самый большой период до февраля 1990 года возглавлял Крымскую кафедру, уже упоминавшийся ранее, митрополит Леонтий (Гудимов), до марта 1989 – архиепископ. Крымскую кафедру он возглавлял дважды на протяжении 19 лет. Кстати, как раз на заседании названного выше пленума Советского фонда мира я получил известие, от митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия (Пояркова)[14], (мы были уже с ним знакомы), где он мне сообщил, что сегодня, то есть 10 марта 1989 года: «Ваш архиепископ Леонтий удостоен звания митрополита». Кстати, вот просто такая ремарка, митрополит Леонтий был награждён в честь Тысячелетия Крещения Руси грамотой Президиума Верховного Совета УССР. Это тоже было знамением, поскольку иерархи до того периода никакими наградами не награждались.

Моё знакомство с митрополитом Леонтием произошло буквально в первые дни моего пребывания в должности уполномоченного. Я был назначен на новую должность 1 ноября 1986 года, а 6 ноября я получил поздравление – телеграмму от владыки, он отдыхал тогда в Трускавце вместе с митрополитом Ростовским и Новочеркасским Владимиром (Сабоданом)[15] (будущим предстоятелем Украинской Православной Церкви) и митрополитом Львовским и Дрогобычским Никодимом (Руснаком)[16]. А уже 11 ноября он посетил меня в кабинете, тогда в облисполкоме (202 кабинет на 2 этаже). Я скажу, что для меня это была очень непростая встреча, поскольку я впервые готовился встретить, как говорят, в живом виде, православного архиерея. И я, хорошо помню, настраивался на различные варианты, не знал, как себя повести, поскольку понимал, что от первой встречи очень многое зависит, как себя расположить и как дать знак ему: сидеть на своём рабочем кресле или сделать жест, чтобы мы на равных расположились у прикладного столика. И я всё-таки решил, что не буду показывать, что я – особый чиновник, что у меня есть какие-то полномочия, а сразу предложил, чтобы мы глаза в глаза смотрели на равных. И скажу, что я в этом не ошибся.

Если говорить в целом, за этот период наших взаимоотношений не было ни одного случая, чтобы владыка Леонтий опоздал на 2 минуты. Если он предварительно звонил: «Владимир Антонович, я хотел бы завтра в 9:15 – 9:20 прийти к Вам, есть какие-то вопросы», то это будет точно: в 9:15 – 9:17 он будет без каких-либо опозданий и оправданий, что где-то что-то ему помешало. Мы могли с ним по часу, полтора общаться в кабинете. Он никогда ничего не записывал, но и никогда ничего не забывал. Если он что-то обещал, что-то от него зависело, или излагал какую-то просьбу, или просто представлялась какая-то деловая информация, всегда была полная ясность по каждой проблеме. Это был человек слова.

О его деловых и человеческих качествах может рассказать один случай. Владыка Леонтий, будучи митрополитом Крымским и Симферопольским, окормлял ещё две вдовствующие епархии, где не было правящего архиерея, он выезжал, скажем, на 10 дней, в Запорожье, на 2 недели в Днепропетровск, потом возвращался в Крым. И мой коллега из Запорожья обратился письменно ко мне, чтобы поддержать его в вопросе по применению наказания к владыке Леонтию за то, что он нарушил действующее законодательство. Там указывалось, что нарушена статья Уголовного кодекса, из-за того, что он присутствовал на венчании и перед началом трапезы исполнялась молитва «Отче наш» в виде песни (как потом выяснилось, жених через несколько дней был рукоположен во священника). Я в телефонном разговоре дал коллеге понять, что не имею никаких в этом плане претензий к архиерею, что у нас строятся отношения исключительно на правовых нормах, и между нами установилось полное взаимодоверие. Более того, я, как говорят в таком случае, перестраховался и позвонил председателю Совета по делам религий при Совете министров УССР Колеснику Николаю Афанасьевичу, кстати, бывшему первому секретарю крымского обкома комсомола. После моего изложения сути вопроса Николай Афанасьевич, мне говорит: «Володя, а ты скажи своему коллеге, что таких уполномоченных, как он, мы найдём десятки. А вот такого гражданина, такого служителя, как архиепископ Леонтий – навряд ли, поэтому мы должны ценить тех, с кем мы трудимся и с кем мы общаемся». Эти слова ещё раз для меня стали хорошим подтверждением, что никогда не надо торопиться и никогда не надо по каждому поводу, как говорят, на каждый чих отвечать «будь здоров!» Потому что человеческий фактор всегда играет большую роль, независимо от того, в каком периоде ты находишься.

Я скажу, когда в 1986 году, я был в Совете по делам религий в Москве на собеседовании, то мне было дано поручение принять меры по ликвидации трёх культовых объектов. Это Воскресенский храм (ул. Щербака, 6) в Ялте, самостроящийся молитвенный дом баптистов в Ялте, и храмовые руины в посёлке Портовом Раздольненского района. Но я нашёл другие пути решения этих вопросов, чтобы не приводить к таким крайним мерам, а в законодательном порядке легализовать тот же Воскресенский храм как объект культурного наследия. На молитвенный дом ЕХБ был изготовлен исполнительный архитектурно-строительный проект, и строительство вошло в правовое поле. Ведь сама ситуация подсказывала, что молитвенный дом необходим, поскольку в городе насчитывалось около 500 человек верующих. От человеческого фактора на местах зависит многое, можно приводить примеры как положительные, так и отрицательные.

В своё время на мой вопрос о возможности передачи верующим бывшего культового здания один из местных партийных чиновников ответил: «Только через мой труп Вы получите это здание!» Но это уже был 1990-1991 год, и изменившееся время само решило эту проблему, а бывший чиновник здравствует и по нынешний день. А были такие, что говорили: «Да, я понимаю, что надо как-то решить вопрос», и таких с каждым днём становилось большинство. И вы знаете, вскоре произошло то, что ранее никто не мог прогнозировать. В конечном итоге с 1992 до 1996 гг. произошёл просто взрыв ситуации по созданию новых религиозных организаций. Например, в 1995 году мы в Крыму без города Севастополя зарегистрировали 165 новых религиозных организаций. Тогда как в 1988 году их было всего-то 39, и регистрации новых не было с 1961 года, поскольку именно в этом году на 22-м съезде КПСС, была принята 3-я программа коммунистической партии Советского Союза с программным лозунгом о том, что нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме. Были сделаны все шаги, чтобы закрывать или, как тогда было модно говорить, принимать меры по социальному освоению бывших культовых зданий. Всё это привело к тому, что без города Севастополя в Крыму было 13 действующих православных храмов, из них один сельский – в Мазанке Симферопольского района, все остальные городские, в степном Крыму – только в Джанкое. Скажем, в прибрежной зоне от Феодосии до Ялты не было ни одного прихода. Конечно, это очень по-своему влияло на ситуацию в Крыму, но жизнь проходит, и она вносит свои коррективы.

Владимир Антонович, водоразделом, скажем так, в отношениях государства и Церкви явилось, конечно же, празднование Тысячелетия Крещения Руси. После этого события отношения в Крыму, конечно же, изменились. Расскажите, а были ли какие-то общественно-церковные совместные мероприятия?

Я уже частично упоминал, что на характер празднования Тысячелетия Крещения Руси на государственном уровне повлияло то, что произошла встреча Горбачёва с членами Синода. На этой встрече было рассмотрено 20 вопросов, и по её итогам были определены задачи: это, прежде всего, создание законодательной базы, союзной и республиканской. Были приняты законы Советского Союза и Российской Федерации о свободе совести и религиозных организациях уже в сентябре 1990 года, в Украине – в июне 1991 года. В то время международная демократическая общественность считала, что законодательные нормативно-правовые документы в Советском Союзе по вопросу свободы совести находятся на самом высоком демократичном уровне, поскольку действительно, были разительные изменения по сравнению с тем, что было в период атеистический. Я уже выше отмечал, что после принятия федерального закона в России даже ликвидировали федеральный орган по делам религий, передали все полномочия областным, районным, городским органам власти, хотя потом это тоже послужило очень нехорошим поводом по созданию определённого правового хаоса в этой сфере.

Своеобразный лозунг Бориса Ельцина «Берите демократии, кто сколько сможет» привёл к тому, что в 1994-1995 годах в России за Уралом китайских, японских и корейских организаций религиозного направления становилось больше, чем традиционных для России. В том числе представители известной экстремистской неорелигиозной организации Аум Синрикё в России внедрялись и в некоторые государственные структуры, что явилось следствием того, что не было профессионального контроля со стороны центральных органов власти. В дальнейшем, как вынужденная мера в сентябре 1997 года был принят уже новый закон «О свободе совести и о религиозных объединениях», который поставил всё на своё место.

А в целом, если говорить о Тысячелетии Крещения Руси на государственном уровне, то здесь было и издание религиозной литературы, по-новому стали решаться вопросы регистрации религиозных организаций, и главное – религиозные организации должны были получить статус юридического лица, то есть каждая религиозная организация, местная или централизованная, становится юридическим лицом, и это было революционным преобразованием в этой сфере. Любой религиозный орган мог действовать и в соответствии с другими нормативными правовыми актами. Произошли изменения в работе с учебными религиозными заведениями. Изменения происходили и на местах.

На уровне Крыма, скажем, весной в конце апреля 1988 года в Ялту прибыл корабль с более чем полутысячей зарубежных представителей в основном лютеранских общин Германии, Швейцарии, Норвегии и других протестантских формирований – туристический круиз, с остановкой в городе Ялта и посещением богослужения в храме Александра Невского с участием около 200 человек. Затем после служения была организована официальная встреча духовенства двух конфессий во главе с правящим архиереем Крымской епархии и зарубежным протестантским епископом. Это был, можно сказать, первый шаг в советское время межрелигиозного общения по религиозной теме. В июне 1988 года в епархиальном помещении под председательством вице-премьера Красиковой Т. А. состоялось торжественное собрание православного духовенства, на котором помимо приветствий от органов власти было выступление с лекцией лектора-международника и вручение 6 медалей Советского фонда мира и 22 Почётных грамот Крымского облисполкома (3 грамоты) и 19 Советского фонда мира и союзного Комитета защиты мира священнослужителям епархии.

Это явилось для священнослужителей очень неожиданным приятным моментом, поскольку до того никаким образом священнослужители не могли даже думать, что их могут чем-то наградить. Наказать могли, а вот дать какую-то государственную награду или награду общественных формирований – это было впервые, и это положительно повлияло на религиозную среду в целом.

Я уже сказал, что это был 1988 год. Это был год, когда в Крыму были зарегистрированы первые две общины православных в Армянске и Алуште, и в селе Чехово Раздольненского района – мусульманская община, а затем уже шла регистрация по нарастающей динамике с каждым годом. Такой период наступил, когда было принято новое законодательство, и первая регистрация состоялась в августе 1991 года. На основании закона о свободе совести и религиозных организаций Украины была зарегистрирована или перерегистрирована 41 религиозная организация. Это были не только православные, но и мусульмане, и протестанты. Постановлением Совета министров регистрировали уже не просто общину, а устав религиозной организации. С августа 1991 года идёт регистрация уже под эгидой различных законодательных актов не религиозной организации как таковой, а устава религиозной организации и по сей день.

В заключении также хочу подчеркнуть, что первым шагом потепления государственно-религиозных отношений в период перестройки на примере Крыма имело место ещё одно событие. В конце ноября 1986 года у нас в Симферополе проходило мероприятие, связанное со столетием возникновения адвентистов 7-го дня в России. Первые адвентисты 7-го дня в России появились именно в Крыму, и в этом служении, которое проходило в молитвенном доме по ул. Бахчисарайской, д. 5, принимал участие президент международной ассоциации адвентистов 7-го дня, прибывший со своей супругой из Соединённых Штатов Америки. Естественно, что в данном мероприятии была участь уполномоченного органа.

Владимир Антонович, мы очень благодарны Вам за интересные сведения, они очень актуальны для истории нашей Церкви и для нашей, конечно же, епархии. Благодарим от всей души Вас.

[1] Святейший Патриарх Сергий (Страгородский) (1867-1944).

[2] Святейший Патриарх Алексий I (Симанский) (1877-1970).

[3] Митрополит Николай (Ярушевич) (1892-1961).

[4] Святейший Патриарх Пимен (Извеков) (1910-1990).

[5] Константин Михайлович Харчев (1934 г.р.), советский и российский государственный деятель, дипломат, чрезвычайный и полномочный посол. Занимал должность председателя Совета по делам религий при Совете Министров СССР с ноября 1984 года по июнь 1989 года. 

[6] Анатолий Евгеньевич Карпов (1951 г.р.), советский и российский шахматист и политик.

[7] Юрий Осипович Домбровский (1909-1978), русский советский прозаик, поэт и литературный критик, мемуарист. Также был известен как археолог, искусствовед и журналист.

[8] Митрополит Леонтий (Гудимов) (1928-1992).

[9] Митрополит Одесский и Измаильский Агафангел (Саввин) (1938 г.р.). Митрополит Украинской Православной Церкви (Московского Патриархата).

[10] Святейший Патриарх Алексий II (1929-2008).

[11] Епископ Глеб (Савин) (1945-1998).

[12] Архиепископ Варлаам (Ильющенко) (1929-1990).

[13] Архиепископ Василий (Златолинский) (1932-2022).

[14] Митрополит Ювеналий (Поярков) (1935 г.р.), епископ Русской Православной Церкви на покое. С 11 июня 1977 по 15 апреля 2021 — митрополит Крутицкий и Коломенский, патриарший наместник Московской епархии. В 1972 – 2021 годах — постоянный член Священного Синода. Полный кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством».

[15] Митрополит Владимир (Сабодан) (1935-2014). С 1992 по 2014 годы – Предстоятель Украинской Православной Церкви (Московского Патриархата) с титулом Блаженнейший Митрополит Киевский и всея Украины; постоянный член Священного синода Русской Православной Церкви.

[16] Митрополит Никодим (Руснак) (1921-2011). В 1989 – 2011 годах – митрополит Харьковский и Богодуховский, гимнограф, поэт и публицист. На момент смерти был старейшим как по хиротонии, так и по возрасту архиереем Русской Православной Церкви.